Тем не менее он все-таки исхитрился и задал вопрос:
– Сколько времени это займет?
– Думаю, немного. Возможно, полчаса.
Короткое молчание. Потом:
– Хорошо, я буду в шесть.
И он положил трубку.
Я повернулся к Вулфу, который не спускал с меня глаз.
– Бедняга, должно быть, до смерти напуган, что его старые грешки выплыли наружу, – посочувствовал я.
Вулф ответил, что тем приятнее Баллу будет убедиться в том, что он ошибся. Потом Вулф посмотрел на настенные часы, прикинул, что у него есть час до посещения оранжереи, и велел мне приготовить блокнот.
Еще с прошлой недели накопилось несколько писем, на которые он не ответил.
В 17:30, расправившись примерно с дюжиной писем, я поднялся в свою комнату, чтобы сменить рубашку. Беготня по нью-йоркским улицам в такую жару не лучший способ сохранить воротнички чистыми. Двадцать минут спустя я уже сидел в кабинете, дожидаясь, пока спустится Вулф. Он вышел из лифта и направился к своему столу, когда в дверь позвонили.
Мне кажется, описывая дело о расследовании убийства Изабель Керр, я упоминал, что лицо Баллу было хотя и морщинистым, но вовсе не дряблым.
Так вот теперь, когда я впустил Баллу в прихожую, дряблость была уже заметна. Тем не менее бедняга силился придать себе мужественное и решительное выражение. Во всяком случае именно так – мужественно и решительно – он прошагал в кабинет, сел в красное кожаное кресло, сухо кивнул Вулфу и потер лоб. Этот жест мне уже приходилось видеть раньше, когда Баллу нервничал.
– Я не привык… – Он осекся, поскольку голос прозвучал слишком хрипло. Чуть прокашлявшись, он начал заново: – Я не привык, чтобы со мной разговаривали таким повелительным тоном!
– Вы правы, – кивнул Вулф. – Просто у меня не было другого выхода. Мне нужно было срочно поговорить с вами, а я, как вам известно, никогда не выхожу из дому по делам. Кроме того, у меня есть основания полагать, что, приди мы с мистером Гудвином в ваш офис, вам бы это не пришлось по вкусу.
Но первым делом…
– Что случилось?
– Сейчас, не спешите. Итак, первым делом я хотел бы вас успокоить. Эта встреча никоим образом не связана с тем, что случилось восемнадцать месяцев назад. Ни к вам, ни к вашим личным делам это вообще не имеет никакого отношения.
– Тогда почему, черт побери…
– Прошу вас, не перебивайте. Поверьте, я и так испытываю неловкость и даже смущен, что случается со мной крайне редко. Я даже не вполне уверен, с чего начать.
