– Значит, не буду глотать транквилизаторы, – великодушно согласился я и отчалил.
Солу хватит пяти минут, чтобы познакомиться с ней.
Была одна большая опасность. Человек с положением Джарретта, в финансовом и ином плане, мог бы оказать достаточное давление на кого-нибудь вроде комиссара полиции, мэра или государственного секретаря Нью-Йорка, который выдает лицензии частным детективам, чтобы заставить нас заткнуть рот. Это вертелось у меня в голове с тех пор, как Джарретт повесил трубку, а потому в четверг вечером за игрой в покер я позволил Лону Коэну сорвать жирный куш.
Но теперь, по мере приближения одиннадцати часов, эта опасность все уменьшалась, и я все увереннее начал считать, что связь Джарретта была очень личной и он не мог рисковать.
Вулф спустился из оранжереи ровно в одиннадцать, вставил в вазу свежесрезанные орхидеи и начал просматривать почту. Я сидел за своим столом, проверяя по гроссбуху последние расходы и поступления, исходя из того, что это окончательные итоги, не считая сегодняшнего дня.
Всего лишь двое частных детективов, выполнявших ежедневную рутинную работу. Как же! Причина, по которой они не задерживали дыхания, заключалась в том, что мужчина не может задержать дыхание более чем на две минуты, а в дверь позвонили только в четверть двенадцатого.
Первым делом, открыв дверь, я заметил, что Джарретт приехал на «хероне» с городским номером и что его глаза за две недели совершенно не изменились.
– Доброе утро, – поприветствовал я высокого гостя, вложив в голос все свое радушие и сердечность, хотя вполне мог процедить сквозь зубы что-нибудь нечленораздельное.
Пожалуй, пора меня уже все-таки наградить.
– Доброе утро, – произнес Джарретт, но в его тоне не было и намека на сердечность.
Впрочем, я не исключаю, что он здоровается так со всеми – от мальчишки-посыльного до вице-президента компании.
Я дождался, когда Джарретт устроится в красном кожаном кресле, после чего сказал:
– Мистер Джарретт. Мистер Вулф.
– Скамеечку для ног и стакан воды, – потребовал Джарретт.
Единственная в нашем доме скамеечка для ног была в комнате Фрица. По дороге на кухню я с удовлетворением отметил, что в нише все спокойно – Эми, сбросив туфли, сидит у амбразуры, а Сол бдительно наблюдает за ней. Сказав Фрицу, что гость требует воды, я спустился на цокольный этаж в огромную захламленную комнату Фрица, в которой на одиннадцати книжных полках размещались двести девяносто четыре кулинарные книги.
