После обеда мы перешли пить кофе в кабинет и заодно разработали программу. Как только придет Вэнс, Сол незаметно покинет дом и отправится в дом номер 490 по Лексингтон-авеню, чтобы прихватить какие-нибудь предметы, на которых могут быть отпечатки пальцев Вэнса. Поскольку замок Сол видел, то сразу отобрал нужную отмычку из моей коллекции, после чего помог мне подготовить кабинет к приходу гостя. Мы самым тщательным образом протерли двенадцать предметов: приставной столик у красного кожаного кресла, две пепельницы – одну на приставном столике, вторую на углу стола Вулфа, две фотографии Элинор Деново в ящике стола Вулфа, четыре разных бокала, так как не знали, что он будет пить, два коробка спичек – один на приставном столике и второй на столе Вулфа, и каждый дюйм красного кожаного кресла.
Время от времени я, желая развлечься, бросал взгляд на Вулфа. Он сидел в кресле, переплетя пальцы на вершине необъятного живота, и хмуро смотрел на нас. Он прекрасно понимал, что наши с Солом действия сейчас куда важнее, чем любые его гениальные идеи, и эта мысль явно причиняла ему невыносимые страдания.
Он предпочел бы, конечно, оказаться в таком положении, когда любую, самую запутанную проблему он мог бы решить, откинувшись на спинку кресла, закрыв глаза и начав упражнения с губами. Беда заключалась в том, что работа, которую выполняли мы с Солом, почти всегда делалась где-то еще, но на этот раз все происходило прямо у него в кабинете. Я был просто поражен, что он не встал и не ушел на кухню.
Отец Эми позвонил в дверь в десять минут десятого.
Я пошел открывать, а Сол тем временем перебрался в гостиную. Введя Вэнса в кабинет и усадив в красное кожаное кресло, я сделал то, что делал десятки раз, хотя давно понял абсолютную бесполезность этого занятия. Для какого-нибудь зеваки в зале суда вполне естественно пытаться определить по внешнему виду, виновен подсудимый или нет, а вот профессиональному сыщику тратить на это время – занятие совершенно пустое. И все же я не устоял перед соблазном окинуть взглядом припухшие глаза Вэнса, одутловатые щеки, жиденькую шевелюру, сутулые плечи и давно не чищенные туфли, чтобы попытаться найти ответ на вопрос: он ли убил Элинор Деново? Чушь!
К тому времени как я твердо сказал себе, что занимаюсь ерундой, Вулф уже говорил следующее:
– …Я не пренебрегаю банальными выражениями.
Некоторые из лучших слов и фраз когда-то были вульгаризмами и изрядно затасканы. Модное клише вроде «имиджа», которым сейчас злоупотребляют, – это отвратительно.
