Хотя это вряд ли ему как-то поможет, – также из деликатности перешел на шепот Александр Федорович.
Но вскоре вновь стал громким, вскочил с места, добежал до секретера и вернулся к собеседникам с газетой.
– Кстати, а вы видели свежую первую полосу «Санкт-Петербургских ведомостей»?
На большой фотографии расположилась царская чета в окружении большой свиты, казаков и офицеров всех мастей. Люди бросали вверх шапки.
– Боюсь, трехсотлетие династии при таких шапкозакидательских настроениях может и не состояться.
– Вы считаете, монархия обречена?
– Я считаю, что некоторые ее представители элементарно могут не дожить до главного торжества! Как говорится, Caesarem decet stantem mori!
– Простите?
– В переводе с латыни: Цезарю подобает умереть стоя.
– Вы на что намекаете?
– Ceterum censeo Carthaginem delendam esse – а кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен! Так римский сенатор Катон Старший заканчивал любую свою речь в сенате. И я не устаю повторять, что радикальному развороту ситуации, о которой все мы так или иначе помышляем, альтернативы почти не остается, – резюмировал хозяин вечера.
В разговор вступил еще один собеседник, который до сего времени молчал:
– Это довольно смелое утверждение. И если бы мы все не находились сейчас в вашем доме, под вашей, так сказать, гарантией, наверняка кто-то из нас уже сидел бы в «Крестах», а кто-то и в Петропавловской крепости…
– Очень может быть! – согласился Александр Федорович и, взяв китайский фарфоровый чайничек, налил дымящегося напитка себе в маленькую изящную чашку.
– Хм… – продолжил новый собеседник. – Позвольте полюбопытствовать…
– Позволяю!
– Хм… И давно ли вы пришли к таким выводам касательно интересующего нас вопроса?
Александр Федорович откинулся на спинку кресла и принялся мысленно считать.
– Да уж лет пять как… Если не поболее.
– Столь же дерзновенную мысль, как я слышал, высказывают уже даже и некоторые представители умеренного консервативного большинства?
– Очень может быть, очень может быть! Разница между нами и ними на самом деле не столь существенна.
Разве только в том, что мне эта мысль пришла сразу после первой русской революции, а им становится очевидной лишь сейчас.
– И… что вы предлагаете?
– Все новое – хорошо забытое старое. Любому гимназисту скоро станет понятно: чтобы предотвратить еще большую катастрофу и спасти нашу Россию, нужно повторить события одиннадцатого марта тысяча восемьсот первого года[8]…
– Те, где фигурировала золотая табакерка?..
