Только что я тут умирала, и волк переживал, просил потерпеть, а теперь, стоило мне недальновидно прийти в себя раньше времени, и все! Самая виноватая оказалась! И с чего бы это?
— На тебе слишком много его запаха… — зрачки волка зеленеют все больше, — для простого пробега… Сандрина… Если ты с ним встречалась тайно…"
"— Да прекрати уже! — я решительно толкаю массивную тушу босса в плечи, прекрасно понимая, что ничем мне это не поможет, я в его власти, но в любом случае, надо обозначить намерения сопротивляться до последнего, — отпусти меня!
Максан на мгновение замирает, смотрит на меня, отвечаю ему крайне решительным взглядом, ни тени игры или слабости, сейчас не время для нежных няш.
И затем нехотя убирает руки, садится рядом, трет лицо ладонью, словно пытаясь привести себя в чувство.
— Максан, — я, понимая, что еще чуть-чуть, и мой босс опять покроется бронебойной защитой, ловлю момент и напираю, — я не понимаю причин такого отношения ко мне.
В конце концов, я — пострадавшая сторона. На меня напал какой-то маньяк…
— Кто? — Максан недоуменно отнимает ладонь от лица, и я соображаю, что такого слова тут могут и не знать, потому поясняю:
— Тот, кто сошел с ума, одержимый…
— А… Да, ты права… Это был одержимый. Брачная Луна близко, вот и сходят с ума самые нестойкие…
— Брачная Луна?
— Да… Впрочем, потом об этом.
— То есть, он хотел меня… Эм-м-м… Верней, он не хотел меня сожрать? — до меня доходит, пусть и туго, особая пикантность ситуации.
— Да. — Максан откидывается на спинку сиденья автомобиля, тяжело смотрит на меня, — именно так. Он хотел тебя утащить в свое логово. И там…
— Ох… — машинально обхватываю себя руками, ощущая, как по коже мурашки бегут.
— Так что ходить вечером в преддверии Брачной Луны — очень плохая затея.
— Да я же не знала!
— Ну да… — кивает Максан, — ты же уехала из клана Марха как раз накануне.
Полнолуние… Какое-то особое их, волчье, полнолуние… Я вспоминаю жадные глаза Геры, его обещания прийти ко мне в полнолуние, и сжавшись, торопливо отсаживаюсь подальше от Максана.
— Не бойся, — усмехается он, показывая пугающе белые клыки, еще не совсем пришедшие в норму после выплеска бешеной энергии, — мы тут умеем себя контролировать… В основном. А тех, кто не умеет, обычно ставят на учет. И стерегут.
— Как-то не особо их стерегут… — бормочу я, отворачиваясь в смущении.
