Очень забавно смотрится, такая, чисто звериная реакция на человеческом теле, но я это отмечаю машинально, потому что основное внимание — на моем боссе.
Он молчит. И смотрит. И молчит.
Так…
Я сама, что ли, догадываться должна? Или задавать наводящие вопросы? Пожалуй, придется… И вообще, Сандрина, где твое умение профессионально вытягивать информацию из собеседника? С каких пор ты оперируешь закрытыми, предполагающими только односложные, конкретные ответы, а то и вовсе лишь “да” или “нет”, конструкциями?
Может, Максан ждет от меня инициативы?
Смотрит, конечно, страшно, но явно не планирует набрасываться, атмосфера не та… Надеюсь…
И только я решаю, что надо брать все в свои руки, как Максан не выдерживает, сграбастывает меня за плечи горяченными лапами, наклоняет к сиденью и рычит в лицо жутко и тихо:
— Это у тебя надо спросить… Какого… Ты… Вечером… В темноте… С Тайгером!!!
Последнее слово он буквально ревет мне в лицо, очень в этот момент напоминая жуткого огнедышащего дракона.
У меня аж сердце замирает, хотя, вроде бы, иммунитет от разнообразных рычаний босса давно уже приобретен.
— Я… Я не с Тайгером… — решаю прояснить главный триггер Максана, — я шла с работы… А тут зверь… И я побежала… А Тайгер, он просто мимо… Проходил…
— Одна? Ночью? — Максан рычит уже тише, но отрывистые фразы, а еще появившиеся клыки во рту говорят, что волк себя едва держит… Да что за бред такой? С чего это все? И, самое главное, я-то причем? Я вообще не виновата!
— Вечер же… — бормочу я, чувствуя себя крайне неуютно под наливающейся тяжестью массивной тушей волка.
Тревожит меня это положение! И напоминает кое-что, не совсем правильное, что у нас не так давно происходило. В этой же машине. На этом же сиденье.
— Машина тебе зачем? — продолжает он, уже тише гораздо, но мои надежды на то, что сейчас упокоится и отпустит, слабеют с каждым мгновением… Потому что взгляд волка наливается бешеной звериной зеленью. Тревожный признак! Меняй диспозицию, Сандрина!
— Хотела… Прогуляться…
— С Тайгером?
— Нет! Нет! Он мимо… Пробегал…
— Лучший детектив отдела убийств просто мимо моего офиса пробегал? Вечером? Ты сама-то себя слышишь?
— Но это так! — я хмурюсь и начинаю злиться.
А это — не очень хороший знак. Для волка прежде всего. Потому что в обычном состоянии я — лапочка и няша, умею найти подход к каждому… Но если меня несправедливо обидеть или разозлить, то получается, как в том анекдоте, когда “плевать, на каком глазу у тебя тюбетейка”. И вот сейчас именно такая грань.
