Составите мне компанию за чашечкой айкры? – любезно пригласила королева.
– С удовольствием! – отозвалась я. А жизнь-то налаживается!
Глава 10
ТимуджинЭлизабет! В сравнении с навязанной женой невеста лишь еще больше выигрывала. Нежная, со стыдливым румянцем на щеках из-за моего внимания, она была бальзамом на мое порядком потрепанное самолюбие."
"Вот такой должна быть настоящая женщина! Милая, тихая, скромная. Элизабет никогда не позволит себе разговаривать со мной на повышенных тонах или чего-то требовать.
Лишь просить и надеяться, что я услышу ее просьбу. Я все больше находил достоинств у своей невесты и проклинал тот день, когда решил поехать на охоту.
Будь проклята иномирянка! Так и слышу ее насмешливые слова, что лучше бы я, подобно их мужчинам, пошел в дом терпимости, или как они у них там называются. Нет, какова наглость!
Эта бестия выводила меня из себя каждым словом и своим самоуверенным видом. Приличная женщина не имеет права в подобном тоне разговаривать с мужчиной! Или позволять себе рассуждать о подобных вещах вслух.
Наши женщины если и знают что-то, то делают вид, что эта сторона жизни не существует.
А после сегодняшней ее выходки я убедился, что она точно не девственница. Ни одна девица не осмелится стоять перед мужчиной обнаженной с таким дерзким видом, выставляя свои прелести напоказ. Да буквально тыкая ими в лицо!
Больше всего взбесило, что, вопреки моим словам, тело отреагировало на вид обнаженной женщины. От этого заявление о том, что я для нее не мужчина, задело еще сильнее.
Так и представлял, как Нуар потешается, наблюдая за нами. Отомстил так отомстил, с особой изощренностью! Лишь опасение, что бог еще сильнее разгневается, если я ее убью, сохраняло ей жизнь. В некоторые моменты я уже готов был смириться даже с отсутствием в своей жизни детей!
А раньше-то я гордился своей способностью держать эмоции под контролем!
Свалившаяся на мою голову жена раз за разом лишала меня привычного самообладания. Я привык к почтительности и повиновению.
Одного взгляда порой достаточно, чтобы собеседник вспомнил о том, с кем разговаривает, и не переходил черты. Этой же чужеземной принцессе было плевать на субординацию. Она смела разговаривать возмутительным тоном, требовать и отчитывать, словно я слуга, а не правитель страны, куда ее занесло.
Лишь ее излишняя самоуверенность убеждала меня в том, что она принцесса. Никто иной не посмел бы разговаривать с королем на равных.
