Обняла руками, а когда Илья приподнял ее над полом, выпрямившись во весь рост, то тут же и забросила ноги на его бедра.
— Ух ты ж елки-палки! — выдохнул Горняков, когда девчонка плотно обхватила его и слегка поерзала, устраиваясь удобнее.
Илья уже держал Марту широкими ладонями под ягодицы и вжимал в себя, чтобы не осталось и сомнений, как сильно он хочет всю ее.
Хорошо, что на Марте был легкий сарафан, который тут же сполз. Но джинсы Ильи дико мешали. А терпения совсем не осталось.
— В спальню! Вдруг Илюша проснется, — скомандовала Марта и принялась жадно целовать любимые губы, рот, нос.
Илья вошел в комнату, аккуратно захлопнул дверь ногой, и на этом его выдержка испарилась. Дойти до кровати казалось нереальным подвигом, а потому Горняков развернулся и прижал Марту к закрытому полотну двери.
Марта не возражала, только настойчивее целовала его, дергала за край футболки, пытаясь избавить Илью от одежды и добраться до разгоряченного тела.
И сама себя не узнавала. Казалось, будто в нее вселилась распущенная девица.
Ведь сама Марта — совсем не такая.
А потом появилась мысль, что с Ильей она не должна прятаться за масками, должна быть настоящей. Ведь нет ничего зазорного в том, что она хочет быть со своим любимым мужчиной, который отвечает ей взаимностью.
— Хочу… Хочу тебя! — одними губами прошептала Марта и застыла, словно ожидала вердикта Ильи.
— Девочка моя! — пробормотал Горняков в ответ.
И не до нежностей стало вдруг. Пусть он и хотел действовать медленно, довести Марту до исступления долгими ласками, а стоило ей произнести два слова, как он уже сошел с ума.
Торопливо, рывками, Илья избавился от футболки, расстегнул ремень брюк, а Марта уже сама нырнула ловкими пальцами под резинку и осторожно обхватила ладошкой возбужденный член.
Илья протяжно застонал, уткнулся лбом в девичье плечо.
— Ну что же ты творишь! — простонал Горняков.
— Поторопись, Илюша! — простонала Марта, чувствуя, как влажно становится пальцам, да и ее трусики хоть выжимай.
Илью не нужно просить дважды. Мужчина так же ловко избавил Марту от белья и замер у самого входа, лаская собой влажную девичью плоть.
— Люблю… — хрипло в самые губы прошептал Горняков.
— Лю… — не успела ответить Марта и застонала в голос, прогнувшись навстречу стремительному и глубокому толчку.
— Я тебя никому не отдам, — бормотал Илья, со всей дури вжимаясь в податливое и послушное тело, кайфуя от каждого движения, каждого ответного стона и поцелуя.
