— А теперь я вынужден вас покинуть, дэйр Мартан, ваше высочество. Меня ждут другие пациенты. Можете ненадолго проведать больную. Но помните. Не будить её ни в коем случае. И никакой магии рядом.
И кивнув нам обоим напоследок, он идёт к следующей двери.
− С тобой пойти? — спрашивает меня демон.
− Что? — вскидываю на него растерянный взгляд. — Ах, нет, я хотела бы сама.
− Хорошо. Подожду тебя здесь, − кивает мне жених, отпуская мою руку. И как-то слишком потеряно и оторвано от реальности я после этого себя ощущаю.
Оказывается, его прикосновение меня здорово успокаивало. И теперь этого ощущения сильно не хватает.
Но я беру себя в руки и шагаю к двери.
Открываю её очень осторожно. После разговора с лекарем мне теперь даже малейший шум кажется опасным для моей Олви.
Уже шагая через порог, краем глаза замечаю, что в коридоре с той стороны, откуда мы пришли, появляется ещё кто-то, но рассмотреть кто именно уже не успеваю. Если что, мой жених разберётся гораздо лучше меня. С кем бы то ни было.
Поймав себя на этой мысли, я с удивлением отмечаю, что чувствую себя гораздо спокойней и уверенней, зная, что этот демон находится неподалёку, практически стоит на страже, и я в любую секунду могу позвать его на помощь.
И что он обязательно поможет, как помог вчера.
Потому спокойно закрываю дверь и тихонько иду к кровати Олви.
− Здравствуй, моя дорогая, − шепчу одними губами, со слезами на глазах рассматривая осунувшееся бледное лицо. И шею, покрытую воспалёнными тёмными кровоподтёками.
Всегда полная сил и душевного света, моя молочная сестра сейчас выглядит юной, хрупкой и беззащитной девочкой, которую едва не сломали злой коварной магией. Её спасло только то, что рядом были демоны, которые смогли выжечь тьмой колдовство Ларуса. Меня Мартан вчера тоже очистил своей силой, хоть я и не представляю, как такое возможно. Видимо, мне многое предстоит узнать о тех, кого я так долго ненавидела.
Но это потом. Сейчас всё о чём я способна думать, это Олви.
Мне так безумно хочется коснуться её, взять за руку.
Но я боюсь, что это может разбудить бедняжку. Поэтому сжимаю перед собой руки, сдерживаясь.
− Всё будет хорошо, милая, − обещаю беззвучно. — Тебя обязательно исцелят. И мы будем вспоминать всё это, как страшный сон.
Постояв ещё немного, заставляю себя отвернуться. И так же осторожно, как вошла, иду обратно. Нужно спросить, не могу ли я побыть с ней, как сиделка. Наверняка Олви будет гораздо легче, если рядом будет близкий человек.
