Теперь на их место приходит давящий страх разоблачения, ставший уже таким привычным для меня с тех пор, как мама мне поведала правду о нас. Да, Ларус, или кто бы он ни был, серьёзно рискнул и действительно раскрылся. Но теперь из-за него моя тайна тоже под угрозой. И я, в отличие от этого гада, не могу превратиться в птицу и улететь.
− Снова боишься. Ты знаешь, зачем нужна ему, мышонок? — обхватив мой подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза Мартан.
Солгать не получится. Он поймёт. Сказать правду нельзя. Я не доверяю.
Ни ему, ни кому бы то ни было ещё. Единственный человек, которому я верю, находится сейчас в лечебном крыле."
"Но и промолчать − означает вызвать лишние подозрения. Надо выдать хоть какую-то версию. Частичную правду.
− У него… со мной личные счёты, − облизнув пересохшие губы, выдавливаю тихо. — Он… всегда хотел заполучить меня себе. С тех пор, как появился в нашем родовом замке. Но не смог оспорить помолвку с Оссианом. Это его сильно разозлило. А сейчас он думал, что я уже в его руках.
Но появились вы…
− Вот как? — в прищуренных глазах демона откровенно читается недоверие. — Я несомненно верю, что ради обладания тобой можно рискнуть даже жизнью, малыш. Но ты явно недоговариваешь. Не доверяешь мне?
В ответ я молчу. Но он и так всё видит в моих глазах. На несколько бесконечно долгих секунд мы попросту застываем, смотря друг на друга.
− Со временем ты поймёшь, что ошибаешься, Адерин. И убедишься, что мне ты можешь доверять абсолютно во всём, − весомо произносит Мартан. И наконец отпускает.
Дальше мы идём молча, каждый думая о своём. Не знаю, какие мысли витают в голове у демона, а я не могу не задаваться вопросом, возможно ли это для меня в принципе — доверять мужчине. И каково это знать, что можешь во всём положиться на своего мужчину? Не бояться… не скрывать свою сущность, свои мысли… Нет, так точно не бывает. Женщины всегда должны изображать то, что в них хотят видеть. Такова реальность. И нечего в сказки верить.
Тем временем мы наконец оказываемся на месте.
Во времена Танраггоса отдельного лечебного крыла в королевском дворце не было.
А королевские лекари практически не смели помогать никому кроме королевской семьи и немногочисленных приближённых. Королю такое сильно не нравилось. Даже придворные, постоянно проживающие при дворце, вынуждены были обращаться к своим собственным, либо столичным лекарям, когда болели. Я уж молчу о слугах. Любой недуг зачастую становился причиной увольнения, поскольку мешал исправному служению.
