Или уже в январе.
– Мы с легкостью перебьем эту новость тем, что тебе рожать в июле.
Смеюсь в голос!
– Ладно, – примирительно добавляет Матвей. – Если мы будем иногда вот так же откровенно разговаривать, наверное, это обоим пойдет на пользу.
– Согласна.
Фух! Кажется, мы всё делаем как взрослые адекватные люди, которые столкнулись с проблемой. Но не успеваю я как следует порадоваться и погордиться успехами, как Матвей вдруг спрашивает значительно тише:
– Юля, мы его зачали тогда в клубе в кальянной, верно?
Застываю.
Он тоже. Судя по всему этот вопрос вырвался сам собой. Сегодня мы его не планировали, как и ребенка.
Матвей быстро и якобы равнодушно добавляет:
– Я прикинул, посчитал. Не ошибся?
Настроение резко меняется. Адекватность и рассудительность лопаются как передутые шары. Перестарались новоявленные родители. Мы бросаем друг на друга безумные взгляды. Оба прекрасно помним, какими ревнивыми и до одури влюбленными можем быть. Мучительно–болезненное прошлое нагоняет и накидывает аркан на шею. Детали всплывают в памяти, пираньями жрут на живую.
– Думаю, не ошибся, – говорю я четко.
– Понятно.
Матвей выглядит спокойным, нейтрально улыбается, но я отчетливо понимаю, что внутри него буря, отголоски которой искрами падают на меня и жгут. Жгут. Жгут. Нужно продолжать говорить. Не оставлять эти темы закрытыми.
– Я очень жалею, что была выпившей. Не сильно, но всё же была. Надеюсь, это никак не отразится.
– Уверен, что нет.
– Мы с тобой ссорились сильно. Страшно вспоминать.
– Это тоже вряд ли отразится, – он отмахивается.
Буря становится сильнее. Набираюсь смелости и шепчу:
– Матвей, ты ведь не сомневаешься, что это твой ребенок? Если нужно, мы можем сдать тест. Если тебе будет спокойнее.
Он чуть отшатывается, но берет себя в руки и брякает в прежней легкой манере:
– До этого момента и не думал сомневаться. Шучу, Юль. Всё в порядке.
– Но тебя что–то тревожит, я же вижу.
Он серьезнеет, и меня вновь накрывает любовью от того, каким я его вижу: красивым, собранным, ответственным.
Моим лучшим... нет, единственным другом и по–настоящему близким человеком.
– Юлёк, меня много чего тревожит, малышка. Нужно решать вопросы с деньгами, переездом, если понадобится. С ненавистью твоих родаков. При этом у меня сессия.
Я наклоняюсь ближе."
"– Ты... – осекаюсь, понимая, что в лоб говорить не идет. Он закрывается. Будто хранит меня от своих каких–то переживания. – Мы расстались, Матвей. Оба решили начать новую жизнь. Попробовать с другими партнерами.
