Но после твоей ночной эсэмэски и сегодняшних слов о том, что не хочешь отдавать этого ребенка, я, кажется, начинаю понимать, как непросто тебе было. – Он добавляет резче: – Нужно было сказать мне раньше, Юля.
– Сначала я не хотела, чтобы ты вообще что–то знал. Думала решить всё самой. Попросила Любу спросить у ее тети Зои таблетки. Есть такие, которые на маленьком сроке принимаешь и просто обильные месячные. Я думала, будет легко. Выпил и всё. Люба привезла. Я... в руках их вертела, крутила. Мы обсуждали доводы за и против того, чтобы оставить.
Вторых было больше, и тут я поняла, что не могу. Не могу и всё. Начала бояться, что ты будешь настаивать на аборте. Я бы тебя тогда возненавидела.
– Наверное, если бы ты сделала аборт, я бы тебя тоже, – чеканит слова он.
Я быстро оборачиваюсь. Мы слишком близко, чтобы смотреть друг на друга. Картинка расплывается, и я прикрываю глаза. Вдыхаю запах его кожи, смешанной с туалетной водой. Касаюсь носом щеки. В следующую секунду его губы прижимаются к уголку моих.
Сердце заходится.
Они обветренные у него от дыхания ртом и ссадин. Матвей делает движение, и я отвечаю, поцеловав тоже.
Мои глаза вновь наполняются слезами от избытка эмоций. Мне так часто было страшно и одиноко, я мечтала прижаться к нему, уткнуться и расслабиться.
Наши поцелуи сухие.
Мы целомудренно чмокаем друг друга в щеки, губы. Куда попадаем. С закрытыми глазами, с каким–то нечеловеческим трепетом.
Он обнимает меня, отчего сердце сладко рвется снова и снова. Я люблю его. Я так сильно его люблю, что не представляю, как вообще могла думать о разрыве.
О том, что наши чувства не вечны. Мечтала о другом. Матвей так сильно нужен мне.
Он чуть отстраняется, я же не могу справиться с охватившими эмоциями и выпаливаю первое, что приходит на ум:
– Матвей, ты мой самый лучший друг.
Он кивает. Слегка улыбается.
– Мы справимся.
И я понимаю, что мы действительно справимся. Как бы там ни было. Как лучшие друзья.
Но я хочу большего.
– Повторить чай? – спрашивает подошедший официант.
Наверное, чая и тортика недостаточно для того, чтобы столько времени сидеть в этом кафе.
– Да, пожалуйста, – говорит Матвей, слегка растеряно. Мы давным давно не говорили откровенно и оба были неготовы к внезапному вторжению.
– Может быть еще что–нибудь? Какой–нибудь салат? – Настырная вежливость бесит чрезмерно!
– Юля, хочешь есть? – спрашивает Матвей. – Ты голодная?
– Нет, я еще этот торт не доела. А ты?
– Я ничего.
– Вы уже час сидите с чаем.
