Но при этом таким тоном, что дураку очевидно — это важно. Для него сейчас это крайне важно. Важнее не бывает. Но не признается же. Упертый. Стоит, обнимается.
Мои щеки начинает пылать. Ну как он мог поверить в ту тупую ложь за столом?!
Глава 20
Матвей
Дело вообще в другом! Блть. Если это гормональное влияние на разум, то не знаю. Сука, за что оно так? Фантазия на полную, четкое желание сдохнуть накатывало волнами в момент экстаза. Ни фига себе психологический триллер.
Мазохизм с*аный, я на такое не подписывался.
И если эволюция придумала ревность ради размножения, то е*ал я в рот всю эту теорию Дарвина и ее создателя.
Тупо больно. Без каких–то возвышенных эпитетов и виртуозных рифмованных сочинений. На фиг всю нашу классику. Одно только слово — больно.
Не хочу это чувствовать. Не собираюсь, не буду.
Чувствую.
Запрокидываю голову и закрываю глаза.
Думал же по–всякому. Пока курил там под окном, на улице. Не то чтобы я был каким–то доморощенным у**аном, который считает, что главное в телке — это невинность.
Если бы мы с Юлей сегодня познакомились и я знал, что у нее были контакты разного там масштаба и профиля — да и бог с ними. Ну не сразу человеку повезло со мной. Мы бы просто это не обсуждали поначалу. А потом бы я сделал так, чтобы она о них навсегда забыла, как и любой нормальный мужик на моем месте в отношениях.
Чтобы контакты лишние померкли в памяти, и я только один там остался.
Но это, мать вашу, Юля.
Та самая Юля. Моя Юля. Которую я всю знаю до сантиметра.
И то, что она была с кем–то, хотела кого–то — это тотально и насмерть. Тотально ужасно и несправедливо, даже если с логической точки зрения нормально — мы ведь расстались к тому времени. И она могла делать, что хочется.
Неадекватно ненавидеть человека за то, что он не твой. Не так ли?
Сегодняшний секс был зря. Мы не друзья, не просто знакомые. Я кончал ей в рот и думал о том, что мы можем либо вместе навсегда, либо врагами быть.
Е*ать ее тело — основное мое желание на данный момент.
Но после кого–то я просто не могу. Не брезгую, нет. Просто не могу принять и осмыслить, что она хотела другого.
Полный восторг от новых ярких ощущений и тотальное отсутствие надежды на хэппи–энд для себя. Одно лишь тотальное одиночество — вот что я чувствую.
Юля бы уже загибала пальцы из–за моей тавтологии.
Не надо было трогать ее. Приехал защитить и приглядывать — защищай и приглядывай. А не сиськи облизывай и член свой в нее пихай.
Но хер тут удержишься.
