– Подвинемся уж! Смотри какая Юля худенькая.
– Я не худенькая, а стройная, – поправляю с мягкой улыбкой. – Худая от слова «худо». А у меня всё отлично.
– Это правильно, – уважительно кивают парни.
– Не не, лучше к нам! – настаивает кто–то еще.
– Соревнования устройте, – улыбаюсь я, качая головой. Чувствую одновременно смущение и волнение из–за столь обильного внимания. Отворачиваюсь. Вроде учусь с этими людьми второй год, но со многими впервые общаюсь вне стен универа. Прикольненько. Веселые ребята.
Мне чертовски сложно, но я стараюсь сделать лицо попроще, быть легкой и компанейской.
Как Люба. Пропеваю беззвучно: Все Любят Любу и Матвей Адомайтис тоже!
Следующие два часа пути парни только и делают, что спорят, кого я предпочту, предлагают бонусы. В шуточной форме, разумеется. То, что я чувствую, – не раздражение. Просто непривычно, так?
Кресло удобное, но сижу в нем, как на иголках. Если уж начистоту, я всегда держалась чуть в стороне от коллектива. Выступать на сцене любила, детей обожала, но вот в таких компаниях терялась.
Но это ничего.
Ничего страшного, что у меня больше нет друзей. Ни одного.
Скоро я рожу ребенка, и буду заниматься им. Кормить, купать, выносить на улицу подышать свежим воздухом. Как и все малыши, он, бесспорно, будет требовательным и эгоистичным, забирающим всё время и внимание мамочки. Там еще гены Матвея отпечаток оставят, наверное, обостряя ситуацию.
Улыбаюсь почему–то. В последние дни мысли о ребенке не пугают, а напротив, становятся опорой и придают сил.
Может, примирилась просто?
Кто–то рассказывает тупой матерный анекдот, следом раздается взрыв хохота. Я тоже хихикаю, стараясь втянуться.
Кажется, беременность усугубила ситуацию. Я хочу домой.
Фух. Ладно. Насижусь еще в четырех стенах. Пихаю последний леденец в рот.
– А мне можно? – спрашивает всё тот же парень позади. Вновь тычет мне в плечо.
Ну как же тебя звать–то? Кто–нибудь, помогите! Хелп!
– Это был последний.
– Я не брезгливый, согласен на твой. Люблю полизать.
Э–э–э. Это не слишком?
– Самой мало! – хихикаю и отворачиваюсь.
Я буду достаточно молодой мамой. Когда дочке или сыну исполнится пятнадцать, мне стукнет всего тридцать четыре. Интересно, мы сможем дружить? С другой стороны очень не хотелось бы стать одной из тех молодящихся теток с наколотыми губами, которые одеваются в рванье, употребляют словечки типа «краш» и считают, что на одной волне с подростками.
Бр–р–р. Неприятно ежусь.
Нет, наверное, дружить нам всё же не стоит.
