Он–то ничего не ощущает, у него по нолям. Но малыш ведь и его наполовину. В ту ночь мы сильно любили друг друга, вообще не соображая, что делаем.
Я закрываю глаза в автобусе и думаю о секретном и неуместном: вот бы еще хотя бы раз в жизни заняться с Матвеем любовью. Ощутить его внутри себя, как входит плавно или толчками — без разницы. И это приятное растяжение и удовольствие ударами тока от чувствительных клеточек ко всем прочим... Божечки! Аж кожу покалывает, как представлю. Стать бы вновь объектом его мужской страсти, попробовать его вкус и запах.
Распахиваю ресницы и ругаю себя. Позорище! Ну что за доступная девка! Бесит аж. Другая бы на моем месте вообще зареклась хоть когда–нибудь с парнем обниматься, а я после расставания будто окончательно сбрендила. Ни за что не признаюсь, но... как же мне его хочется.
Кто неплохо со мной знаком — тот будет этим летом в полном шоке, увидев меня с коляской. Но этот человек был бы еще в большем ужасе, расскажи я, где мы с Мотом этого ребенка заделали.
В ночном клубе. За тоненькой шторкой. Рядом с толпой чужих людей! Паника!
Мне так сильно хотелось своего парня, а ему хотелось меня, что это просто не могло пройти бесследно. Потребность какого–то дикого, животного уровня.
На мне теплый пуховик, под ним джинсы и водолазка. А там, внутри, внизу живота, спрятан сюрприз, которые изменит все наши жизни. Наше последствие. Не могла я от него избавиться. Что угодно пусть думают. Рука не поднялась и сердце не позволило.
Вздыхаю.
То был совершенно безумный, бешеный секс. Даже сейчас от одних только мыслей в дрожь бросает. Чего уж стесняться и корчить из себя невинную, я беременна. Если бы мы были с Матвеем вместе, я бы честно ему призналась, что мне понравилось. И что я бы хотела, чтобы он снова также набросился. И чтобы любил меня во всю свою силу. Господи. Ну почему я не сказала ему тогда об этом? Почему не призналась, как стыдно и одновременно круто мне с ним трахаться?
Матвей...
Удивительно, конечно, как он с одного единственного взгляда определил, что я поправилась.
Даже родители, которые видят меня каждый день, ничего не заметили. А он смотрит так внимательно, будто видит насквозь. Словно что–то пытается почувствовать. Или я выдумываю глупости, и между нами действительно всё кончено.
Плавно закрываю глаза и открываю вновь, возвращая себя в тот самый абсолютный дзен, в скорлупе которого, если можно так коряво выразиться, прячусь все эти недели.
