Смеюсь, он рычит грозно:
– Будешь зацеловывать.
– А я тебе свои, – играю бровями. Смягчается немного."
"Он другой, конечно. Не такой, как в девятнадцать: работа в детской больнице сделала серьезнее, значительно строже. Ответственность заслуженно раздула эго. Я понимаю, что он меняется. И что будет меняться дальше. Искренне рада, что мы встретились в юности. Сейчас уже, наверное, невозможно пробиться сквозь броню. Мы сумели построить семью до того, как успех взял в оборот. Друг для друга мы навсегда остались настоящими.
Аэропорт находится за городом, ехать далеко. Мы, конечно, не выдерживаем, сворачивает с трассы и перебираемся на заднее сиденье.
Выходит безумно. Дико. Обескураживающе. Я не совсем осознаю, что именно мы делаем, просто не можем друг от друга оторваться. Трахаемся и целуемся. Трогаем. Кончаем.
За руль садится Матвей. Он хоть и не спал ночь, но выглядит надежнее. Я же после опустошительного удовольствия собрать себя не могу, с ногами забираюсь на сиденье и смотрю на него. Любуюсь.
Матвей тоже на меня поглядывает.
– Я скучал, – говорит. Коротко, искренне. – Голова не работает. Так, блть, скучал, Юля. Смотрю на тебя и охреневаю. Моя.
Волоски приятно дыбом.
Работу мы тоже обсуждаем, но сильно позже, за ужином. Какие–то детали, подробности, особо важные для Матвея моменты с хирургической практики. Я всё это уже слышала и знаю, потому что мы каждый день созванивались. Но он хочет рассказать в живую, и я готова опять выслушать и посоветовать.
Но это потом, вечером. Поначалу, едва зайдя я в квартиру, он спешит в душ, а потом любит меня в постели.
Снова и снова. Пока мы, обессиленные, не валимся на простыни, чтобы немного отдышаться. Мне плакать хочется от эмоция и любви. Он глаза закрывает.
Лежим. Дышим. Хорошо, что сил пока хватает на прием кислорода.
– Ты правда не изменял? Столько недель порознь... Море соблазнов. Скажи честно.
– Юля, – обрывает. – Не знаю кто тебе что наговорил. Никогда. Окей?
Киваю.
– А ты мне? – приподнимается на локте.
Качаю головой.
– Я люблю тебя, – шепчу.
– Давай родим еще ребенка, – склоняет голову на бок.
– Ты хочешь еще ребенка? Сейчас?
– Да.
– Большая выйдет разница.
– Ну и что. Я хочу еще детей.
– Можно. Если у нас получится. У меня.
Наши пальцы переплетаются.
– Как выйдет. Но я был бы рад.
В этот момент я вдруг осознаю, что тоже была бы рада малышу. Сейчас, когда мне почти тридцать, беременность и материнство видятся иначе. У меня всё хорошо — я люблю свою работу, своего мужа и сына.
