– Так, чуть–чуть. Его время еще не пришло, сам знаешь.
– О да, обычно мальчик начинает кувыркаться, едва мы ложимся спать. И я пытаюсь подкатить. – Закатывает глаза.
Смеюсь. Движения сына не доставляют дискомфорта, но когда я их чувствую, испытываю так много эмоций, что могу только о нем думать! Да и Матвей сбивается с настроя. Мы только после скрининга в двадцать недель начали вновь заниматься любовью — осторожно, медленно, редко. А с шевелениями сына всё чаще меняем планы. Я часто шучу, что не представляю, за какие грехи досталась Матвею.
Он отвечает, что сделал вклад в будущее. И что у него на меня большие планы.
На душе тут же становится тепло!
В универе непривычно. Учиться я перестала совершенно, так уж вышло. Долго восстанавливалась после болезни, не было сил далеко ездить. Потом напала апатия. Сейчас сдаю сессию, перевожусь на заочку. Дальше видно.
Технический универ никогда не зажигал в душе огонь, я училась, чтобы просто хоть что–то делать. Родители одобряли. Сейчас осознаю, какая это была глупая идея.
Мне было так страшно остаться на второй год и вновь пробоваться в мед (вдруг не выйдет?), что я пошла туда, куда взяли с моими баллами. Не оставляет ощущение, что эти полтора года были потеряны.
Стоит поблагодарить моего мальчика — я нежно глажу всё еще плоский живот — за то, что он подарил время подумать, переосмыслить, переоценить свою жизнь и то, к чему стремлюсь.
Сдаю экзамен кое–как. Честно говоря, на жалкую тройку, но ставят четыре. Выхожу на улицу, пишу Матвею о том, что сдала.
«Умничка! Бери такси».
«Я до Тани доеду, мы договаривались вместе погулять. Потом домой».
«Будь на связи».
Нестерпимое чувство голода обрушивается внезапно! Я быстро дохожу до кулинарии, покупаю булку с сахаром. Свежая, как же вкусно!
Стою на крыльце, ем.
Солнышко светит по–зимнему тусклое, небо над головой – серое, а снег даже и не думает сходить. И всё же ощущается близость весны. Не знаю каким образом, кожей чувствуется, что ли? Скоро будет тепло, скоро–скоро!
Я поднимаю глаза, машинально разглядывая проходящих мимо студентов.
Кусаю булку, задумавшись о грядущей свадьбе так глубоко, что не замечаю, как ко мне приближаются. Знакомый голос застает врасплох:
– Юля, привет! Ты что здесь делаешь?
Я быстро оборачиваюсь и вижу перед собой Любу.
Ловлю себя на том, что ничего к ней не чувствую. Ни любви, ни ненависти. Может, и правда отболело?
Бывшая подруга будто осунулась. На лицо изменилась и вообще. Мы давно не виделись.
– Сессию сдаю.
