Переждав несколько секунд, он выпрямился, оценил нанесенный ущерб и стал отдавать быстрые и четкие приказы. Слава богу, никто из персонала не пострадал, принесли новый, стерильный набор инструментов, и операция продолжилась. Звуки боя стали постепенно удаляться.
Как он потом узнал, повстанцы (пойди их разбери которые) неожиданно прорвались в тыл тем, на чьей территории стоял развернутый полевой госпиталь. Их быстро отбили, но кое-какой урон они успели нанести базе и, как оказалось, его спине. Парня вывозили на каталке из операционной, Егор стягивал перчатки, когда услышал крик ужаса сзади:
– Егор Дмитриевич! Ваша спина!
Не чувствовавший до этого момента ничего, кроме усталости, он вдруг ощутил сильную, какую-то горячую боль в спине.
Ранение было непроникающим, но болезненным. Здоровущий осколок разорвал мышцы справа под лопаткой и оцарапал ребро. От серьезного ранения Егора спасло собственное, натренированное годами тело с накачанными мышцами.
Через день он уже оперировал, приняв от второго врача обезболивающую блокаду.
Это давнее ранение напоминало о себе перед резким изменением погоды или от чрезмерной усталости, когда он простаивал над столом долгие трудные часы.
И вот первый раз отозвалось болью на неожиданное, ошарашивающее известие.
Вика встала из-за стола, достала лимон из холодильника, под общее повисшее в кухне молчание, громко стуча ножом, порезала, разложив на тарелке, посыпала сахаром. Поставив тарелку возле бутылки с коньяком, она села на прежнее место.
Не нарушая повисшего молчания, Егор налил коньяк в бокалы, они чокнулись с Денисом и выпили.
Подцепив с тарелки кружок лимона, Егор отправил его в рот, закусив коньяк, громко хрустя сахаром в необычной тишине кухни, он, до этого момента не смотревший в сторону Вики, перевел на нее взгляд и спросил:
– Степан знает?
Получилось как-то хрипло, не то от коньяка, не то от кислого лимона, не то от злости, забившей горло.
– Нет!
– Почему?
– А что, по-твоему, я должна была ему сказать? «Егор твой папа, поэтому мы пришли к нему в гости»?
– Да хотя бы и так! Что ты вообще ему рассказывала о его отце?
Ну вот его и прорвало! Слава богу! А то что-то непонятное, как залипание во времени!
Он вдруг почувствовал такую жгучую обиду, обвинение и ненависть к ней, что хотелось удушить ее прямо сейчас!
Вот перемахнуть через стол одним прыжком, ухватить ее за горло и потрясти!
– А что я могла рассказывать? – повышая голос в ответ, возмутилась Вика.
