Ничего и никому она объяснять не будет!
Не будет, и все! Да с какого перепугу?!
И пошли они оба куда подальше: и Егор со своими дурацкими умозаключениями, и этот его друг-защитник со своими версиями, кто кого бросил!
Ведь так и знала, что рано или поздно придется об этом говорить! Обмусоливать историю пятилетней давности, переживать заново! Поэтому и не хотела здесь задерживаться!
«Все! Завтра же на дачу!»
– Вы должны ему сказать! – прервал затянувшуюся паузу Денис. – Прямо сейчас!
– Нет! – решительно ответила Вика.
– Я никому и ничего не должна!
– Тогда ему скажу я!
– Нет!
– О чем спорим? – спросил Егор, входя.
– Где Степан? – стараясь опередить Дениса и уйти от щекотливой, непонятно как возникшей темы, спросила Вика.
– Показал мне рисунок, теперь доводит шедевр до совершенства, которому, как известно, нет предела, – улыбался Егор.
Он открыл холодильник, достал пакет сока, и здесь его остановил спокойный голос Дениса:
– Степан твой сын, четыре года ему будет в эту пятницу, Вика переходила с ним десять дней срока, а на бумагах написано, сколько ему полных лет.
Мог бы и сам догадаться, он на тебя похож, как твое младенческое отражение в зеркале!
Как это называют?
Картина Репина «Приплыли!», или театральное «Немая сцена!», или бытовое «Кондратий напал!».
У него резко заныла раненная в горячей Африке спина.
Он удивленно посмотрел на пакет сока в руке, перевел взгляд на содержимое открытого холодильника, поставил назад на полку пакет и, захлопнув дверцу холодильника, спросил:
– Коньяк кто-нибудь будет?
– Я буду! – отозвался на предложение Денис.
Егор взял из шкафчика два пузатых бокала, початую бутылку коньяка и, поставив на стол, сел напротив Вики. Вообще-то он не мог понять, что чувствует, скорее всего, ничего, отупение какое-то, словно получил удар по голове, только вот усиливающуюся, ноющую боль в спине.
Он получил ранение, стоя возле операционного стола.
Оперируя какого-то парня, вытаскивая из его живота осколки от мины, он улавливал доносившуюся стрельбу и взрывы, становившиеся громче.
Егор не обращал на это внимания, сосредоточившись на операции, он удивился, когда понял, что приходится кричать, отдавая приказы медсестрам.
– Егор Дмитриевич, – прокричала операционная сестра, – надо уходить!"
"– Вот заштопаем героя-повстанца и уйдем! – спокойно, стараясь ее успокоить, пообещал Егор.
В этот момент рядом с больничной палаткой разорвалась мина, сметая взрывной волной столик с инструментами. Егор машинально прикрыл больного телом.
