Вопросов, что будет дальше, надолго ли мы тут и прочее, не задавала, полностью доверившись Бродяге. И так это легко оказалось, так правильно, что и мыслей не было никаких… Потом я буду думать, что сама во всем виновата, что втравила совершенно постороннего человека в свои пробелмы, что. по сути, это не он убил, а я… Потом. А в этот момент у меня вообще никаких в голове мыслей не было, только дикое, атавистическое желание оказаться в безопасности, как в детской игре, “в домике”. И мой “домик” был здесь, рядом с Бродягой, за его широкой спиной.
— Ты чего застыла? — спросил он меня, оглянувшись от окна, и свеча на столе бросила неверный отблеск на его лицо, сделав Бродягу еще более мрачным и жестким. — Иди, вон диван, ложись. Утром будет много дел.
— А ты где? — шепотом спросила я, послушно топая к дивану.
— А я тут, на полу…
Я хотела сказать, что это неправильно, и диван, наверно, раскладывается, но посмотрела в темное решительное лицо Бродяги и не стала ничего говорить.
Просто легла на диван, сунула под голову подушку и закрыла глаза, изо всех сил пытаясь не представлять себе всех ужасов прошедшего дня.
Не надо мне этого! Не надо! А то опять трястись буду же… И не усну… Лучше о чем-то другом…
И голова послушно подкинула это “другое”.
Жесткие руки Бродяги на талии и затылке, грубый, опытный поцелуй, от которого сразу закружилась и улетела куда-то голова… Его тихое дыхание, его сердце, ощущающееся словно в моей груди, настолько сильно, настолько рядом… Я пылала, горела, терялась в ощущениях, глотала пересушенными губами воздух, задыхаясь, и, в итоге, вынырнула из кошмара, резко села на кровати, не понимая, сон это или уже нет.
Небольшую комнату заливал яркий свет луны, струящийся из окна.
А под окном сидел Бродяга и смотрел на меня. И глаза его в лунном свете горели так ярко, что даже не по себе становилось.
Он смотрел на меня, я — на него, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и глотнуть раскаленного воздуха.
И тут Бродяга тихо выдохнул:
— Не спится? Замерзла?
Я ничего не ответила, язык словно отнялся, потому просто кивнула.
Почему-то. Хотя холода не испытывала. Эта луна, заливающая комнату, темнота в ее углах и яркие глаза огромного, темного мужчины были той самой странной, завораживающей смесью, лишающей всякого осмысления…
Бродяга помедлил, а затем спросил еще тише:
— Согреть?
Я не смогла оторвать взгляда от его глаз. И снова ничего не сумела сказать…
Просто кивнула.
Глава 23
Бродяга не ожидал, что она согласится.
