Его котенок какого-то черта приперлась к человеку, рядом с которой и дышать-то было чревато! Если Хазар узнает, что кто-то таскается к его головной боли просто так, без его ведома… Черт!
Он же не поверит, что Ляля чисто по-приятельски туда завернула, пирогом угостить и потрепаться о своем, о женском! Нет, понятно, что Ляле он ничего не предъявит, но с Бродяги спросит по-полной! А, учитывая его все усиливающуюся паранойю насчет Аньки… Черт!
Бродяга помчался к квартире Ани по пути жестко приказав ребятам записи стереть и не отсвечивать.
Оставалась надежда, что среди его людей нет кротов и самоубийц, способных маякнуть напрямую Хазару.
Тут страшная слава его старшего приятеля была Бродяге только на руку.
У двери Ани он выдохнул… И принялся ломиться. Сразу громко, сразу нахально, чтоб спугнуть этих куриц и заставить их кудахтать от неожиданности. Умение застать противника врасплох — это навык, оттачиваемый годами.
Конечно, девчонки могли забаррикадироваться и занять оборону, но Бродяга надеялся, что его Ляля не настолько сумасшедшая… Хотя, последний ее поступок вообще говорил об обратном.
Дверь открыла Аня, смурная больше обычного, но Бродяге было не до разгадывания ее выражения, больше заботило то, что Ляли в пределах видимости не наблюдалось. Он так ломился, что весь дом трясся, а его котенок почему-то не выскочила на шум. Спряталась? Испугалась? Или… Что-то случилось? Что-то с ней?
Сердце екнуло и замерло, ноги сами понесли мимо посторонившейся хозяйки квартиры в комнату, а там…
Ляля сидела на диване, выпрямившись и глядя на него своими огромными кошачьими глазами, с застывшим в них испугом.
Бледная, со следами слез на щеках, прикушенной губой… И рукой, закрывающей живот в извечном защитном жесте беременной женщины… Беременной…
Бродяга замер, разом забыв все злобные яростные слова, что готовы были вырваться из глотки. Словно по мозгам молнией шарахнуло, а сердце, и без того работавшее со сбоями, вовсе перестало биться.
И это совсем не фигура речи была!
Бродяга сделал шаг вперед, второй, безмолвно спрашивая, веря и не веря, боясь и надеясь… Ляля подняла на него зеленый испуганно-напряженный и в то же время невероятно упрямый взгляд, сильнее сжала губы в ответ на немой вопрос… И кивнула едва заметно.
Бродяга в тот же момент рухнул к ее ногам, словно колени сделались мягкими, держать перестали! Он открыл рот, хотел что-то сказать, но из горла доносился только хрип.
