Я, по сравнению с ней, очень глупая, очень наивная… И поступки мои глупые. Чего стоил хотя бы этот наглый визит к ней домой!
Она явно со смены, да еще и переживала за Ваньку, которого уже перевели из реанимации в терапию, я это знала от Бродяги, позвонившего утром.
И Тагир же там сто процентов в больнице был, и, возможно, с нею говорил даже… Давил, по своему обыкновению…
На Хазарова, бессовестного, так прямо, безапелляционно и чисто по-мужски предпочитающего рубить с плеча, такая злость пробуждалась, что я ее с трудом великим гасила, привычно болтая ни о чем, заваривая чаек, разрезая пирог, принесенный с собой, и пытаясь морально подготовиться к тому, что будет.
Набраться наглости для этого, беспринципности.
Потому что разговор я затеяла очень тяжелый и , вполне возможно, совершенно ненужный Ане. Да, даже наверняка ненужный!
Потому что любая женщина в здравом рассудке будет бежать от такого мужичны, как Хазаров, за тридевять земель и еще и дорогу за собой веником заметать, чтоб по следам не нашел!
Аня, собственно, так и сделала месяц назад.
И, наверно, даже наверняка, очень правильный это был поступок. Для нее. Но не для меня.
И не для моего Бродяги."
"Весь этот месяц, мучаясь от неизвестности и тоски в большом, ставшем мне чужим и холодным, несмотря на все попытки обуютить, доме, я пыталась найти выход из сложившейся ситуации.
Пыталась понять, каким образом сделать так, чтоб мой мужчина вернулся ко мне. Не на полчаса раз в два дня, а на постоянку.
Как сделать так, чтоб он ночами спал нормально, а не вскакивал, как подорванный, по любому телефонному звонку.
Я понимала, что мало что могу предпринять, в конце концов, в городе шла полноценная военная операция, уничтожались фирмы, должностные лица слетали со своих мест, горели ночные клубы, бани и прочие увеселительные заведения… Хазаров мстил и отвоевывал утерянные позиции.
И в этой войне мог пострадать мой Бродяга.
А я не готова была терять его! Ни за что! Хватит с меня потерь!
Мне опять стали сниться мертвые глаза отца, кровь на полу в кабинете, изломанное тело мачехи в сауне… А еще смех Марата, оборвавшийся бульканием.
И забрызганные кровью рабочие ботинки Бродяги. И мои пальцы, скользящие по ним, в тщетной попытке оттереть, убрать эти следы из нашей жизни, вернуть все, как было до этого…
Я просыпалась по ночам, вся липкая от пота, и тревожно гладила каменеющий живот.
