В итоге, уже ближе к вечеру, удалось поймать одного деда, мирно спящего в таком дальнем углу недостроя, что до него добраться можно было, только предварительно переломав ноги. Обе.
Дед, пугливо косясь на людей в черном и, особенно, страшно сверкавшего белками глаз Хазара, пояснил, что тут был парнишка, да. Сорвался , бедолага, с крыши. И он, дедок, ему вызвал скорую по имевшемуся у него кнопочному, едва работающему мобильному. А сам не трогал, нет! Он же не дурак, знает, что упавшего трогать нельзя.
И скорую не стал дожидаться, потому что вопросы будут задавать, а оно ему не надо.
Тут Хазару, ощутимо спавшему с и без того бледного лица, позвонили.
Ванька нашелся.
В больнице.
Той самой, где работала теперь Аня, бывшая нянька Ваньки и постоянная зубная боль Хазара.
Бродяга, услышав новость, едва поймал себя на диком желании перекреститься, хотя вообще в бога не верил.
Потому что совпадения… Не бывает таких совпадений!
По обрывкам фраз Каза и немного Хазара он уже знал, что Аня не виновата в том, в чем ее подозревали.
Серый, открыв рот единожды, не прекращал каяться, выторговывая себе зону вместо могилы.
Все схемы раскрыл, глубоко засекреченный шпион, блин.
И в их числе ту, в которой подставил Аню.
Бродяга, услышав это, изо всех сил порадовался, что его в момент узнавания печальной новости рядом с Хазаром не было.
Все же, есть у него чуйка на такое дело, внтуреннее понимание, что от эпицентра урагана надо держаться подальше. Убежище , там, или вообще на другой материк…
Хазар узнал, что женщина, которую он считал тварью, крысой и существом, в целом достойным лишь смерти, женщина, от которой у него, несмотря на все вышеперечисленное, сносило напрочь башню, женщина, которую он смертельно обидел, заставил уйти, отобрал ребенка, чужого, но которого она, совершенно очевидно, любила без памяти… Он узнал, что ошибался, а она ни в чем не виновата…
Черт, выражение лица Хазара в тот момент наверняка было эпическим… И это вообще не то зрелище, которое бы хотел помнить Бродяга…
Глава 45
Аня очень изменилась за тот месяц, что я ее не видела.
Конечно, сейчас в ней не было той гордой обреченности, с которой она выходила тогда за ворота дома Хазарова, но и мягкого, лучистого взгляда, так притягивавшего, когда мы только-только познакомились, тоже не осталось…
Аня сидела передо мной, усталая, немного напряженная и какая-то… очень взрослая, что ли…
Я впервые подумала, что между нами разница практически десять лет, и сейчас все эти года прямо на лице.
