Но стоит попробовать что-то по-настоящему хорошее, и вернуться к старым привычкам уже не получится.
– А куда деваться? Хлеб у нас Британии – ржаной и ячменный, оливкового масла нет, из фруктов – только яблоки, сливы и кислый виноград!..
– Ерунда. Куплю! – уверенно сказал Модус. – А что нельзя будет купить – вон, отправлю корабль, мне все привезут!
– А как быть с погодой? Тоже купишь? – Квентин рассмеялся. – Помнишь ледяной ветер на побережье, который сдувает крыши с хижин? А ноябрьские дожди, слякоть, болотная лихорадка? Мы с тобой в Ершалаиме восемь лет не видели снега, ходили в одних легких рубахах, мы просто забыли все это…
– Ты что, думаешь, я так разнежился за это время, что мне и родной край будет не мил?
– Нет, о каких нежностях речь? Мы были там рабами, и этим все сказано.
Просто я все чаще думаю о том, как мы будем жить, вернувшись домой…
Модус мрачно взглянул на него.
– Нормально будем жить. Только я опять хочу тебя попросить: поменьше там болтай про Ершалаим и всё такое… Про эти восемь лет.
Ты понял? Я не хочу, чтобы какой-нибудь прыщ из местной знати показывал на меня пальцем и говорил: вот, Модус, сын Виллема Думнонского, бывший раб! И уж тем более забудь про этого мерзавца Кастула!
– Да я…
– Нет. Скажи, ты хорошо меня понял? – повторил Модус.
– Хорошо, – сказал Квентин.
– Вот и ладно.
В этот момент к ним, покачиваясь, подошли два моряка из-за соседнего столика.
– Эй, вы, парочка римских прислужников! Вам что, не нравится доброе нарбоннское вино? – произнес рябой верзила на дикой смеси латыни и галльского языка.
Но друзья поняли смысл сказанного.
– Нравится, не нравится – это наше дело. Идите своей дорогой, парни, – сказал Модус.
– Э-э, нет, не так просто! – не успокаивался моряк. – Какие-то надушенные чужестранцы топчут нашу землю и выливают под ноги наше вино! Мои сородичи корячились, гнули спину, чтобы вырастить этот виноград, каждую лозу поливали своим потом, а он, гад, – под ноги! Морду воротит, римский хлыщ! А ну, встань, я сказал!
Моряк тяжело навалился на стол, пытаясь схватить Модуса за ворот плаща.
Модус отпрянул назад, оттолкнул его. Моряк не удержался на ногах и свалился на пол. Из-за соседнего стола послышались возмущенные крики, товарищи бросились на помощь.
– Наших бьют!!!"
"Спустя минуту харчевня превратилась в поле боя. Моряков оказалось семеро, это были дюжие парни, настоящие морские волки, которые, впрочем, при удобном случае легко превращались в пиратов и убийц.
