И тут наблюдатель на мачте заметил корабль, стремительно приближающийся к ним с востока. Модуса вызвали из каютя. Хмурый, помятый, он вышел на палубу.
– Что там?
– Шкипер говорит, это боевая триера, которая охраняет Неапольскую бухту и порт. – Али, не мигая, смотрел вдаль, на восток. – Там горят дымные факелы – это знак, чтобы мы остановились."
"– Проклятье! Они догонят нас?
– Не пройдет и часа. Шкипер сказал, что впереди рифы, нам нужно будет сделать маневр, чтобы обойти их. Мы еще больше потеряем в скорости.
Модус прошелся по палубе, кусая губы.
– Эй, отдай команду гребцам, пусть работают быстрее! – крикнул он гортатору[19]. – Каждому по серебряному динарию, если сумеем уйти! И десять динариев тебе лично!
Нельзя сказать, чтобы кого-то сильно воодушевил его призыв. Некоторые из гребцов, наоборот, бросили весла, из трюма слышался недовольный ропот. Команда понимала, что от погони им никак не уйти, а в таком случае не лучше ли сдаться по своей воле, чем быть убитыми преследователями?
Али продолжал стоять на мостике, наблюдая за приближением триеры.
Квентин вел переговоры со шкипером, убеждая его ускорить ход. «Победа» тем временем тяжело, со скрипом, накренилась на левый борт, обходя длинную гряду рифов, скрытую под водой. Модус поднялся к Али. Преследующая их триера находилась менее чем в десяти стадиях. Был хорошо виден острый, полого спускающийся к воде нос судна, украшенный изображением рогатого морского чудовища. Три ряда весел синхронно входили в воду, и каждый гребок сокращал расстояние между ними.
Невидимый глазу таран поднимал высокие буруны; иногда корабль поднимался на невысокой волне, и таран показывался наружу – обитое железом заостренное жало. На носу, установленный на треноге, дымился чан с горящей смолой. Одетые в кожаные рубахи солдаты готовили к бою абордажные мостики с крючьями, полуголые лучники сидели на палубе, натягивая тетиву на свои луки. Один из них поднялся, окунул острие стрелы в чан, что-то гортанно прокричал и выстрелил.
Горящая стрела, пшикнув, упала в воду далеко от кормы.
– Мерзавцы… Все к оружию! – скомандовал Модус.
Но оружия хватило только для восьми человек. Модус надел кольчугу, взял круглый сирийский щит и греческий меч, клинок которого имел форму лепестка: вначале расширялся к середине, а затем вновь сужался к острию. Ятаган он отдал Квентину, и тот поигрывал им, хотя уже без прежней ловкости и уверенности, он даже уронил оружие на палубу и разразился бранью.
