Лишь киваю, пытаясь не сорваться в истерику, которая, я чувствую, уже на подходе. Раньше мне всегда удавалось её тормознуть.
— Тогда вопрос закрыт, — и, словно ставя точку в этом вопросе, Денис очень нежно, практически невесомо целует меня.
Всхлипываю ему прямо в губы, понимая, что не получится как всегда. Пружина, которая закручивалась внутри уже давным-давно, состоящая из всех моих переживаний, докрутилась до своего максимума. И сейчас стремительно и бесповоротно рванёт в обратную сторону.
Но по привычке стараюсь бороться с этим.
Практически задыхаясь, издаю невнятные звуки, чтобы остановить прорыв этой плотины, за которой ой как много всего накопилось за эти годы. Отворачиваю упрямо лицо и делаю попытки встать с его колен.
Меня не отпускают, только сильнее стискивают в крепких объятиях, практически обездвиживая.
— Давай, девочка моя, поплачь, — шепчет Денис мне в макушку, прижимая мою голову к своей груди. — Станет легче.
И всё!
На этих словах я ломаюсь.
Истерика с головой накрывает меня.
Рыдаю взахлёб, тычась лицом в напряженный и каменный торс, словно слепой котёнок в поисках защиты и любви. Руками обнимаю Дениса с такой силой, что руки начинают тут же неметь.
Дальнейшее я плохо помню. Так же как и то, сколько времени прошло, прежде чем в мозгах наступило хоть какое-то прояснение.
Мои всхлипы слышны всё реже и реже.
Появляется чувствительность, и я ощущаю насквозь мокрую, куда уткнулась лицом, футболку Дениса.
Он гладит меня по голове, что-то тихо шепча.
Я отстраняюсь, начиная вытирать опухшее от слёз лицо.
— Полегчало? — следует вопрос, когда я замечаю, что мы сидим уже не на кухне, а на диване в гостиной.
— Угу, — мычу невнятно, чувствуя ужасную слабость во всём теле."
"И дикое облегчение. Словно я скинула с себя неимоверно тяжелый груз, который носила на своих плечах несколько лет.
— Расскажешь?
По сдержанному мужскому тону ясно: если скажу «нет», настаивать он не будет.
Возможно, мне и правда стоит ему рассказать всё. Все мерзкие и гадкие подробности, чтобы потом они не стали для него очередным сюрпризом, если всплывут где-то.
И, возможно, мне самой станет легче.
Вот только я не знаю, с чего начать.
— Отчим бил вас? — Денис сам подсказывает, с чего начать свой далеко не весёлый рассказ.
— В основном меня, — медленно начинаю говорить, смотря прямо перед собой в сторону окна. — Женьку не трогал. Знаешь, а мне даже обидно не было. Ну… что только меня пороли, хотя и брат косячил. Обижалась только на мать.
