— Неужели?
Пес посмотрел на него. Ладно. Ричард протянул руку и погладил мех. Он не мог пахнуть хуже. Волкодавы не были обучены убивать людей, только находить их и держать на месте. Работорговцы не хотели излишне портить свой товар. Если не считать их размеров и зубов, волкодавы были просто собаками, а этот лохматый идиот, казалось, изголодался по ласке.
Ричард почесал псу брюхо. Он не понимал, почему ему не пришло в голову рассказать ей о своих планах. Это была просто сила привычки. Он слишком долго был предоставлен самому себе.
Однако быть затюканным за это, чувствуя себя ребенком, отчитываемым за несоблюдение манер, в его планы не входило. Ей придется с этим смириться. И он не будет подчиняться ее приказам. На самом деле он выскажет это, как только она выйдет из ванной, чтобы предотвратить будущие недоразумения.
Дверь медленно отворилась.
— Похоже, у нашего хозяина есть чувство юмора, — сказала Шарлотта и вышла.
Ее волосы рассыпались по спине влажной волной. На ней было развевающийся бледно-розовый халат, который заканчивался на несколько дюймов выше колен.
Халат был совершенно, по-декадентски прозрачным. Он мог видеть каждый изгиб ее тела, от изящной шеи до выпуклости груди, едва скрытой складками ткани, до гибкого изгиба талии и расширения бедер…
Он уставился на нее. Все те годы, что он был взрослым мужчиной, исчезли, стерлись, словно их никогда и не было, и он снова стал подростком, неуклюжим и ошеломленным. Он уставился на нее, не в силах отвести взгляд, не в силах издать ни звука, не в силах ничего сделать, кроме как смотреть.
Он хотел ее. Она была эротической мечтой.
Это было не по-настоящему, решил он. Он все еще был в клетке или лежал на дороге, умирая, и его лихорадочный мозг вызвал прекрасную фантазию, чтобы подразнить его в последний раз, прежде чем он перейдет в загробную жизнь.
Бледно-розовый румянец залил щеки Шарлотты.
Отведи взгляд, придурок.
Ричард закрыл рот и заставил себя повернуться к кровати и взять свою собственную стопку одежды.
— Похоже, ты права. У Джейсона есть чувство юмора. Будем надеяться, что я не выйду в кожаной набедренной повязке.
Он направился в ванную, заставляя себя смотреть куда угодно, только не на Шарлотту, которая пересекла комнату и забралась под одеяло.
В душе он прислонился к стене, обхватив себя обеими руками, и позволил воде плескаться на затылок и спину, массируя уставшие мышцы. Ричард закрыл глаза и мысленно увидел Шарлотту. Возьми себя в руки.
