От его одежды исходило отвратительное зловоние. Ему пришлось выжимать последние капли энергии из измученного тела, чтобы держаться на ногах.
— Я не против пойти второй в душ, — сказала она.
Он слегка наклонил голову.
— И я тоже.
Она скрестила руки на груди.
— Ты согласилась выполнять мои приказы, — сказал он.
— Порядок принятия душа не имеет никакого отношения к нашему делу.
— Шарлотта, — сказал он усталым голосом. — Я не собираюсь принимать душ раньше тебя.
Услышав свое имя, она вздрогнула. Что-то в том, как он это сказал, пробудило в ней тот же женский трепет, который она почувствовала, когда он назвал ее прекрасной.
Это было очень странное чувство, смесь тревоги, удивления и удовольствия, пропитанного возбуждением. Но в этом не было никакого смысла. Она была вся в крови и грязи. Мало того, что он недавно видел, как она убивала людей, а потом рылась в их карманах. К романтике это никак не должно было располагать, ни его, и уж в последнюю очередь ее.
— Ричард, — сказала она твердым голосом.
— Ты ужасно пахнешь. Пожалуйста, смилуйся над моим носом.
— Ты заслуживаешь первой попасть в ванную. Предложение поправить ему лицо было гениальным ходом.
— Спасибо, но я с удовольствием подожду.
Ричард уставился на нее. Они оказались в тупике.
— Раз я привлекла твое внимание, — сказала Шарлотта, — я была бы признательна, если бы в будущем, когда ты придумаешь план, который заставит задуматься закоренелого преступника, не мог бы ты, по крайней мере, изложить мне его суть заранее.
Ну так, широкими мазками. Хотя у меня нет твоего опыта в борьбе с преступным подпольем, я женщина с незаурядным интеллектом, и плохо реагирую, когда удивляюсь. Я понимаю, что ты привык быть одиноким стрелком, но я обещаю тебе, что смогу быть полезной на стадии планирования и смогу помочь тебе еще больше, если буду знать, что ты собираешься делать. Используй меня как… что там за выражение в Сломанном? Белого кролика?
— Подопытного кролика, — сказал он сухим голосом.
— Точно.
На лице Ричарда появилось странное выражение.
Наполовину раздражение, одна четвертая шока и три четвертых вежливости, которое настолько укоренилось в нем, что сдерживало остальные его эмоции.
— Что-нибудь еще, миледи?
— Да и еще. Мне доставило бы большое удовольствие, если бы, когда мы оба присутствуем во время разговора, ты мог бы иногда признавать мое присутствие и позволять мне говорить за себя, вместо того чтобы обращаться ко мне в третьем лице.
Ричард стиснул зубы.
