Шарлотта улыбнулась и принялась рисовать. Они должны сделать некоторые бледно-синие акценты, чтобы отдать дань тенденции, но не делать ее главенствующей.
— Но где мы достанем платье? — спросила Софи.
— Платья. Каждой из нас нужен набор, по крайней мере, из шести нарядов, связанных вместе похожими элементами дизайна. Мы должны сыграть свою роль в расстановке Ричарда, мы свяжемся с лучшей портнихой, которую сможем найти, и отправим ей неприличную сумму денег. — Шарлотта продолжала рисовать. — Портниха, скорее всего, откажется, — силуэт, появившийся на бумаге, был немного необычен для девушки, но Софи он подходил идеально.
— Если она упрется, мы найдем другую. Я не без средств, а когда дело доходит до платьев, деньги самый убедительный аргумент.
— Вы не обязаны тратить на меня деньги, — сказала Софи. — Моя сестра замужем за Уильямом Сандином. Я могу достать кучу денег.
— Я не обязана… я хочу. — Шарлотта усмехнулась и повернулась к Джеку. — Не хочешь ли помочь?
Выражение его лица молниеносно изменилось: удивление сменилось страхом, а на лице появилось скучающее, отстраненное выражение.
— Возможно, — сказал он и зевнул. — Если мне нечего будет делать.
— У него такое беспечное выражение лица, — сказала Софи. — Он надевает его, когда не знает, что ответить.
— Ты в хороших отношениях с герцогиней Южных провинций? — спросила Шарлотта. Мать Деклана могла бы стать тяжелой артиллерией, которая решающим образом повлияет на их появление в обществе.
— Меня обожают, — сказал Джек.
Софи фыркнула.
Джек бросил на нее возмущенный взгляд.
— Она всегда так говорит. — Он перешел на безупречную имитацию высокородного голубокровного акцента. — О, Джек! Я обожаю тебя, глупый мальчишка.
Шарлотта не выдержала и рассмеялась.
— Как думаешь, твоя обворожительность сможет устроить мне чаепитие с ее светлостью?
— Проще простого, — сказал Джек.
* * *РИЧАРД открыл глаза. Шарлотта поднялась по лестнице и остановилась, изучая его, лежащего в постели. Наступила темнота, и мягкий свет фонарей играл на ее лице.
Она была прекрасна. Глядя на нее, он открыл в себе зияющую дыру, рожденную сознанием, что скоро ему придется ее отпустить.
Они не занимались любовью с тех пор, как ему сделали пластическую операцию. Он хотел ее так сильно, что аж жгло, становясь больше, чем желанием, потребностью, сродни зависимости. Он был одержим Шарлоттой, ее запахом, ее вкусом, нежным прикосновением ее кожи. Ему не хватало того, как она ахает от удивления, когда он доводит ее до оргазма.
