— Ричард?
Шарлотта… Он крутанулся в воде, ища ее. Где ты, любовь моя? Вода простиралась во все стороны, прозрачная вечность.
— Вернись ко мне, Ричард.
Я стараюсь. Я стараюсь, моя дорогая. Я ищу тебя.
— Вернись ко мне.
Он почувствовал тепло на своей коже и повернулся к нему. Люминесцентное золотое сияние заливало кристаллическую глубину. Он нырнул.
Темнота преследовала его. Ледяные путы ее щупалец обвились вокруг его ног. Она тянула, но свет удерживал его, отказываясь отпускать.
— Вернись ко мне, Ричард.
Я люблю тебя, хотел сказать он ей.
Не отпускай меня.
— Возвращайся.
Он оттолкнулся. Темнота рассеялась. Обрывки ее щупалец впивались в кожу, оставляя длинные черные отметины. Он знал, что они останутся там навсегда. Он взбрыкнул ногами и выплыл на свет.
Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Шарлотту. Она спасла его. Он хотел сказать ей это, но боль захватила его рот, скопившись в челюсти.
Она взяла его руку и поцеловала пальцы. Он понял, что ремни исчезли.
Декарт прислонился к тележке с инструментами.
Он выглядел больным.
Ричард боролся с болью.
— Как все прошло?
— Моя лучшая работа, — сказал хирург. Он оттолкнулся от тележки и поклонился Шарлотте. — Это была большая честь.
— И для меня тоже, — сказала она.
Декарт повернулся и вышел из комнаты.
Шарлотта склонилась над ним. Он увидел слезы в ее глазах и открыл рот. Она коснулась кончиками пальцев его губ.
— Молчи, — прошептала она и поцеловала его. Он почувствовал на ее губах вкус слез и отчаяния. Она долго держалась за него и отпустила, натягивая на себя самообладание, как маску.
Он почти жалел, что она это делала.
— Дать зеркало? — спросила Шарлотта.
— Да.
Она кивнула на руку, которую он сжимал.
— Ты должен отпустить меня.
— Нет.
Она улыбнулась ему в ответ и села в кресло. Десять минут спустя он наконец решил, что она не растворится в пустоте, и отпустил ее руку. Она принесла зеркало. На него взглянул незнакомый мужчина. Он все еще видел отголоски своей внешности. Его глаза были такими же. Возможно, его брови и даже лоб.
Остальное принадлежало Кэссайду.
— Это не я, — сказал он.
— Именно этого ты и хотел, — напомнила ему Шарлотта.
— Тебя это беспокоит?
— Твое новое лицо?
Он кивнул.
Она вздохнула.
— Меня беспокоит, что ты рисковал ради этого жизнью. Но мне все равно, чье у тебя лицо, Ричард.
Он понял, что любит ее, мучительно, сильно, с отчаянием умирающего, жаждущего каждого последнего мгновения жизни.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ТЕПЛЫЕ губы коснулись ее рта.
