Для пущей убедительности она сжала пальцы в кулаки и спрятала их под мышками, косо глянув на цветок.
– Почему? – не выдержала Ена. Проще было уступить Алаю в этой просьбе. Ничего же сложного.
Взгляд Мораны устремился к Ене, а после вернулся к цветку, как если бы она побаивалась стоять с ним рядом.
– Я… не могу, – через силу выдавила Морана, тяжело вздохнув. – Моё дело… зима… смерть. Я предпочитаю не прикасаться к растениям. Они погибают.
– А животные? Люди? Ты же прикасалась ко мне.
– Животные и люди сильнее, с деревьями тоже ничего не случится, но цветы, грибы, какие-нибудь небольшие кусты скорее всего погибнут, – в привычной сдержанной манере пояснила Морана, она распрямила плечи и посмотрела на бутон с уже знакомой надменностью и равнодушием.
В этот раз её напускная маска Ену не убедила.
– Ты никогда не прикасалась к цветам, – поняла она.
Морана вся напряглась и скованно кивнула. Восторженное выражение лица Алая стало задумчивым, цветок его более не поражал, а вот Морана притягивала внимание.
Взгляд Алая шарил по её лицу и позе, словно пытался разгадать загадку.
Морана – богиня. Она могла перетрогать столько бутонов, сколько желала, их жизнь скоротечна, и вряд ли она хоть что-то нарушила бы, сгубив пару сотен цветов. И всё же она этого не делала. Ни разу. Понимание с каждой секундой становилось всё обширнее и тяжелее, став давящей ношей. Ена взглянула на Морану по-новому.
– Моё прикосновение убьёт цветок. Я не стану его трогать, – твёрдо повторила Морана царевичу. Если вначале она сомневалась, то теперь точно приняла решение.
Едва она закончила, как Алай сорвал цветок и бесцеремонно вложил его в ладони Мораны, заставив обомлеть. Богиня зимы и смерти застыла с бутоном в сложенных лодочкой ладонях, её светящиеся голубым глаза потрясённо округлились, рот приоткрылся, когда она упёрла взгляд в теневик, вероятно не до конца веря, что видит его в своих руках.
– Не бойся ему навредить, я убил его для тебя, поэтому потрогай, – со всей серьёзностью выдал Алай.
Ена закусила губу, опять замечая в нём странные перемены.
Восторженный ребёнок сгинул, вернув царевича подземного царства, сына Озема и Сумерлы, того, в ком, по словам Мораны, течёт сама кровь земли. Кого-то если не бессмертного, то настолько могущественного, что он способен крошить камни и жемчуг голыми руками.
– Впредь я сорву каждый увиденный цветок, чтобы ты не боялась их трогать.
Ена дёрнула плечами, ощутив волнующую угрозу в этом до дрожи странном обещании.
Глава 13.
