– Я не могу восстановить разорванные нити, а при смерти обязательно хоть одна да рвётся. Но ты… особенная, – с улыбкой пояснила Морана. – Мокошь то ли специально, то ли случайно, плетя твои нити, всё перепутала.
Богиня сделала вращающее движение кистью снизу, и три нити спиралью свились между собой, создав более прочную нить. Ена смотрела на происходящее с благоговением и тревогой, не до конца понимая, хорошо увиденное или плохо.
– Твои нити, соединённые вместе, стали крепче, – пояснила Морана, заметив растерянность Ены.
– Когда я отыскала тебя, тело твоё действительно было мертво. Похоже, ты истекла кровью. Однако ни одна из нитей не порвалась. Я душу обратно в тело вернула, и раны твои сами затянулись.
– Значит, я… действительно умерла? Я к-как эт-ти бродячие м-мертвецы? П-покойник?
– Нет, – Морана качнула головой. – Ты не как они. Ни одна нить не порвалась, из-за них твоя душа не ушла, но и ходячим трупом ты не могла стать. У меня был выбор разрезать нити и направить душу на перерождение либо вернуть тебя к жизни.
Ена на всякий случай ощупала запястья, горло, грудь, чувствуя биение сердца и движение крови. Она не ощущала ничего странного, нового или необычного.
– Почему же ты выбрала второе?
– Потому что ты плетущая и смертная, – ласково улыбнулась Морана. – Мне нужна твоя помощь.
– Чем… как? Ты ведь… богиня! Ты создаёшь еду, воду и пламя из ничего. – Ена ткнула пальцем в сторону костра."
"– Я связана правилами и ограничениями, за нарушение которых придётся платить даже мне, а ещё хуже, если расплачиваться будете вы, – серьёзнее напомнила Морана.
Её радужки становились карими, стоило ей взглянуть на костёр, но светлели до бледно-голубых, когда она смотрела во мрак. – Озем и Сумерла нарушили правила, и мир страдает от последствий, которые, возможно, мы никогда не сумеем исправить. Зима на пороге, но в этом теле я смогу ходить лишь до весны. Если не справимся с мертвецами за мой сезон, то к следующей зиме некого будет спасать.
Ена невольно задержала дыхание, осознав всю серьёзность происходящего.
Сердце сдавило при мысли о Зоране и Рокеле. Уже страх, а не холод распространился мурашками по рукам. Горло сжалось при воспоминаниях о Злате. Ена придвинулась к огню, жадно впитывая его живительное тепло. Весь мир за пределами их светового круга потемнел и притих, как если бы исчез.
– Я не справлюсь одна, – призналась Морана, её плечи поникли, она стала казаться более ранимой и слабой, чем мгновения назад.
