Мужчины обламывали найденные копья для каркаса носилок.
– Моё дело смерть и перерождение. Укреплённые мной нити не выздоравливают, а прочнеют в том состоянии, в котором находятся сейчас, – пояснила Морана, а затем махнула на Ценету, Кази и остальных: – Они, будучи людьми, сумеют лечить, но на обучение такому у них уйдут месяцы.
– Он не доживёт. Не протянет даже до Сеченя, – выдал Алай то, о чём Ена боялась и думать. Царевич прижался ухом к груди Рокеля. – Сердце бьётся неровно и медленно. Он давно с этим ранением.
– Брат… – позвал Рокель, увидев Зорана. – Я вижу Ену, брат. Похоже, я умираю.
Ену окатило новой волной дрожи при взгляде на его побелевшие губы с неподходящей к ситуации счастливой улыбкой, как если бы Рокель видел приятный сон, вовсе не чувствуя боли. Ена разрыдалась, не выдержав. Она не могла потерять его так.
Алай глядел на Ену со всей серьёзностью, каждую её слезу он провожал хмурым взглядом, будто её боль причиняла страдания и ему. Неожиданно он встал, вновь принимая какое-то решение.
Он взял меч Рокеля, схватился руками за лезвие и отломал рукоять от стали ногой с той же лёгкостью, что обычный смертный ломает ветки. Все сеченцы и Зоран замерли, изумлённые. Тёмная кровь Алая растеклась по стали, когда он начал мять и скручивать металл, как неподатливое тесто.
– Что ты делаешь? – с заметной тревогой спросила Морана.
– Возвращаю долг, – не отрываясь от своего занятия, забормотал Алай. – Ена спасала меня от солнца, и она наш друг. Друзья помогают друг другу, – словно умудрённый полученным опытом, выдал царевич, пока сталь в его руках стала мягкой.
Алай растянул её, разделил на три части. – Сделай мне молот и наковальню. Сейчас же.
Морана была так ошарашена приказным тоном, что тут же выполнила просьбу. Зоран и Ена сменили богиню, продолжая давить на рану и сдерживать кровотечение. Под внимательными взглядами Алай молотом распрямил полученный мягкий металл в тонкие пласты. Рокель повернул голову и свёл брови, привлечённый звуками молота.
Алай действовал быстро, подгоняемый бледнеющим видом младшего княжича."
"– Переверните его и оголите спину, – велел Алай. Зоран и Ена подчинились, князь сеченский острым кинжалом распорол несколько слоёв одежды Рокеля. Крови было много, как и старых шрамов на спине княжича. – Доставай его нити по одной и держи. Он не должен умереть, пока я не закончу, – это царевич велел Моране.
– Я не могу удержать нити от разрыва, – попыталась вразумить она.
