Ценета внимательно выслушала Морану и её просьбу. Как и Ена ранее, не сумела отказать богине в помощи и покорно присоединилась к ним.
У них ушло ещё два дня на поиски остальных помощниц. Ена показывала Ценете, как резать нити жизни, а Алай рубил головы любому шевелящемуся мертвецу. Морана оживила ещё шестерых молодых девушек, большинство оказались неплохими воинами, другие же погибли, будучи знахарками. Всем Морана вложила новые нити Мокоши, и у каждой девушки волосы окрасились в чёрный. Все они, как и Ена, видели нити жизни и могли их вытянуть при нужде.
На закате третьего дня Алай предупредил о большом скоплении мертвецов на севере, царевич то ли начал чуять их, то ли по следам на снегу понял. Когда под конец дня в компании новых знакомых Ена искала подходящие мечи и оружие среди павших, она неожиданно замерла при взгляде на юг. Смутное предчувствие оцепенением охватило всё тело. Она перестала видеть окружающих покойников и не заметила, как из руки выпал поднятый ранее колчан со стрелами.
– Ена? – позвал Алай, заметив её растерянность.
Ена не отрываясь глядела на зарево пожара, охватившего темнеющее в сумерках небо.
– Жаль их. Слыхала, что долго держались, – сказала Кази – последняя из оживлённых Мораной. Она встала справа от Ены, глядя на далёкий дым.
– Я тоже помню. Мать всё уговаривала отца туда бежать, – поддержала Ценета.
Морана и остальные девушки в алых плащах начали подходить к Ене, зачарованные далёким ощущением чужой агонии. У Ены зашумело в ушах, последующие обсуждения она не разобрала.
Те слились, зрение расплылось, вынуждая Ену хмуриться, чтобы вновь сосредоточить внимание.
– Что там? – едва шевеля губами, спросила она.
Голоса вокруг замолкли.
– Там Сечень, Ена. Там…
Не дослушав, Ена рванула в направлении далёкого пожара.
Глава 18. Прошлое
Ену мутило от предстоящего. Видеть Злата она не хотела, но какой у неё – княжеской наложницы – выбор? Девушка раздражённо бродила из угла в угол своей спальни. Начало лета, дерево пола уже не холодило босые ступни, однако по телу гуляли мурашки под тонкой ночной сорочкой.
За окном давно стемнело, пламя свечей вилось ровно, мягко освещая комнату.
Позавчера она забрала свой перстень и разругалась не только со Златом, но и с Рокелем. С тех пор не виделась ни с тем, ни с другим, избегая любых встреч. Она продолжала следить, чтобы сеченскому княжичу подавали еду, вовремя наполняли купель и чистили одежду, но на глаза самому Рокелю она не попадалась.
