– Всё это ты могла узнать раньше, если бы написала нам, – бросил он."
"Ена отложила ложку, смутившись. Действительно, могла, но не писала, боясь их презрения и ненависти. У них были все основания для этого. Молчание Ены сильнее разозлило Рокеля, по его лицу прошла тень гнева, желваки заходили, пока его взгляд оценивающе метнулся по мрачному наряду девушки. Перед приходом к нему она даже заплела волосы в косу.
– Хорошо играешь, Ена. Настолько хорошо, что не узнать. Со Златом ты такая же, умело притворяешься, как его любишь и как тебе нравится быть одной из его шлюх? – язвительно выплюнул он, от старого Рокеля вновь не осталось и следа.
Ена протяжно вдохнула, воздух был тёплым, но под холодным взглядом Рокеля казалось обжигал нос, горло и лёгкие, внезапно став морозным. – Я почти поверил, что тебя что-то из рассказанного волнует. Будто тебе действительно интересно.
Ена растерянно приоткрыла рот для скорого возражения, но застыла, не понимая внезапного гнева княжича. Глаза Рокеля сияли при рассказе о семье, он не врал, а искренне поделился пережитым.
Почему же сейчас…
– Слухи говорили, что лгунья из тебя отменная, но я не верил, пока сам не убедился. – Издевательская кривая улыбка и ненавидящий взгляд напоминали гримасу разочарования. Вся еда в желудке превратилась в камни. – Читал я твои ответы Зорану. Брат как-то с пониманием отнёсся, меня же ты поразила, а ведь я попросил брата тебе написать, догадываясь, что сама ты…
– Какие ответы? – хрипло выдавила Ена, ощутив, как вся кровь отлила от лица.
Ей хотелось встать, но тело стало неподъёмным, каким-то тяжёлым и безвольным.
– На письма. – Глаза Рокеля сощурились.
– Какие письма? – Губы едва двигались, Ене с трудом удавалось держать сконцентрированное внимание на Рокеле.
– Действительно, хороша ты стала. Не помнишь или и тут прикидываешься столь гладко? Ответы на письма Зорана. Я попросил брата тебе написать, поговорить, выяснить, что случилось и что вынудило тебя встать на сторону Злата. В ответ ты прислала очередные обвинения, попросила не писать тебе больше.
– Не писать мне больше? – как в тумане повторила Ена, Рокель перестал выглядеть разгневанным, на лице впервые отразилось нечто похожее на сомнение.
– Почерк был твой и на письме стояла твоя печать. Перстень, что подарил тебе отец, – защитился Рокель, но взгляд уже был другим.
Ена опустила глаза, распрямила пальцы. Ни на одном не было колец.
– У меня всё отобрали, – растерянно ответила Ена.
