– Милостивый государь, – поприветствовал Рокель, игнорируя всеобщее изумление и напряжённое молчание.
Боги милосердные.
Пренебрежительный кивок лишь слепой мог бы назвать поклоном для великого князя. Отойдя от удивления, Злат не оскорбился, а усмехнулся, окинув Рокеля насмешливым взглядом, будто видел нерадивого сопляка, возомнившего себя мужчиной. Напряжение немного спало, стоящие рядом советники и помощники князя задышали.
Скрываясь за чужими спинами, Ена продолжала неотрывно глядеть на Рокеля, не веря своим глазам.
Он вырос, тёмно-русые до плеч волосы местами прилипли к вспотевшей шее, правая бровь была рассечена бледным шрамом, взгляд серо-зелёных глаз бегло прошёлся по собравшимся. Раньше Рокель улыбался широко, теперь же скорее ухмылялся или скалился, обнажая зубы. Он был красив, обаятелен и самоуверен: все слухи перестали казаться беспочвенными. Похоже, Рокель регулярно брился, что было привычнее для южных княжеств. Сеченское хоть и располагалось посередине, но сеченцы особое внимание уделяли гигиене.
Пока Рокель её не замечал, Ена с жадностью разглядывала каждую изменившуюся деталь его внешности, движение или вмятину на доспехе. Она не представляла, как много у неё времени, прежде чем они опять расстанутся.
– Рад видеть тебя в добром здравии, Рокель. – Может, Ене показалась, но радость Злата была не такой уж фальшивой. Возможно, воспоминания о старой дружбе хоть ненадолго, но взяли вверх. – Где твой брат?
– В Сечене, приглядывает за городом и нашим отцом.
Ему нездоровится.
– Как давно он в Сечене? – сделав несколько шагов вперёд, уточнил Злат.
– С начала весны.
Рокель не пояснял и не подгонял, разве что его наглая улыбка ширилась, пока на лицах остальных отражалось понимание. Ена сама ощутила истину, напоминающую удар чугунного котла по голове. Звон заглушил все мысли.
– Значит, не Зоран, а ты визинский герой? – с остатками сомнений уточнил Злат и сам преодолел большую часть разделившего их расстояние.
– Верно."
"Бояре зашептались, воины Рокеля тоже перекинулись тихими фразами, но насмешливо, пихая друг друга локтями и поглядывая на переполошившихся советников.
Веселились, словно дети, разворотившие пчелиное гнездо и сумевшие спрятаться от пчёл.
Ену окатила неслыханная гордость за Рокеля, которая жгла глаза и язык. Ей так хотелось сказать ему нечто приятное, похвалить, описать свой восторг, но боялась шелохнуться и выдать своё присутствие, не уверенная, какую реакцию от него получит.
