Сверкающие деревянные полы, пальмы в больших вазах, тонкие, прозрачные занавеси добавляли дому местный колорит, но мебель работы английских мастеров была элегантной, и небольшой штат слуг, присматривавших за домом в отсутствие хозяина, содержал дом в безупречной чистоте. Картины на стенах были подлинниками и так напоминали те, которые собирала ее мать, что девушка сразу почувствовала себя как на родине.
Правда, спальня оказалась куда больше той, что была у нее в Англии. Здесь стоял антикварный гардероб из вишневого дерева с инкрустациями слоновой кости на дверцах; кровать с четырьмя столбиками была задрапирована тонким пологом от комаров.
С балкона открывались великолепная панорама океана и вид на пристань.
Столовая тоже выходила на океан, а на ужин подали вкусное местное блюдо: фаршированных крабов с жареными бананами и томатами, которое полагалось запивать тонким французским вином.
В окно врывался душистый теплый ветер и доносился мерный шорох океанского прибоя. Кажется, ей будет хорошо здесь.
Но Марджери, похоже, придерживалась иного мнения. Весь вечер она изводила слуг злобными взглядами и твердила, что вернется домой первым же кораблем.
Как только недовольная экономка удалилась к себе, Натан повел дочь прогуляться по берегу, понимая, что там они смогут поговорить без помех. Он не стал извиняться за жизнь, которую вел, но постарался объяснить, что заставило его стать пиратом.
— Я был всего лишь юным матросом на торговом судне, когда налетел шторм и мы пошли ко дну.
Удалось спастись немногим. Нас носило по океану несколько дней, прежде чем появились пираты.
— Значит, ты посчитал себя обязанным им за спасение жизни? — догадалась Габриела.
— Я бы не стал называть это спасением, Габби. Им просто не хватало рабочих рук.
— Иначе они спокойно проплыли бы мимо и не остановились? — ахнула девушка.
— Совершенно верно. И нам, как обычно, предложили либо присоединиться к ним, либо отправляться за борт. Я выбрал первое.
— Но ты ведь не был обязан оставаться с ними, верно? Когда вы пришли в порт, ты вполне мог сойти на берег и отправиться своей дорогой.
— Мы очень долго не заходили в порт, по крайней мере такой, который не принадлежал пиратам. А когда все-таки зашли, я уже не хотел возвращаться в прежней жизни: мне слишком нравилась новая. Поэтому я решил остаться и, можно сказать, проложил себе путь от матроса до владельца собственного судна.
— Но все это было до или после встречи с мамой?
— Разумеется, до.
