Протянув его Марстону Уотерсу рукоятью вперед, сир Мервин выхватил свободной рукой кинжал и вонзил лорду-командующему в живот. Затем он добежал до конюшни, где попытался оседлать коня и убил пьяного латника и двух конюшат, заставших его за этим занятием. Но на шум прибежали другие, и рыцарь-бастард был забит до смерти. Он умер в том же белом плаще, честь которого запятнал.
Его командир, сир Марстон Уотерс, пережил брата по оружию ненадолго. Его нашли истекающим кровью в башне Белый Меч и отнесли к великому мейстеру Манкену.
Тот нашел рану смертельной, но все же зашил ее и дал раненому макового молока; сир Марстон Уотерс испустил дух в ту же ночь.
Лорд Грейсфорд назвал в числе заговорщиков и самого сира Марстона, заявив, что этот «гнусный предатель» с самого начала был с ними. Сие утверждение сир Марстон опровергнуть уже не мог, всех же прочих изменников до суда поместили в темницу.
Некоторые из них уверяли, что ни в чем не повинны; другие, подобно сиру Марстону, говорили, что действовали из лучших побуждений, будучи уверенными в предательстве Таддеуша Рована и лисссенийцев.
Некоторые, впрочем, были более откровенны. Особой разговорчивостью отличался сир Гарет Лонг: он во всеуслышание заявил, что король Эйегон Третий не способен держать в руках меч и на Железном Троне ему делать нечего. Септон Бернард ссылался на Веру: лиссенийцам и их заморским богам не место-де в Семи Королевствах. Они с самого начала порешили, что леди Ларра должна умереть вместе с братьями, чтобы Визерис освободился от нее и женился на вестеросской девице.
Самым откровенным из заговорщиков был Тессарио-Тигр. Он все делал из мести, да еще ради денег и девок. Рогерио Рогаре запретил ему появляться в «Русалке» за то, что Тессарио ударил одну из девушек; в уплату за свои услуги Тигр потребовал бордель вкупе с мужским естеством Рогерио, что и было ему обещано."
"На вопрос инквизиторов, кто это ему обещал, Тессарио ответил усмешкой, но когда тот же вопрос повторили под пыткой, усмешка сменилась гримасой боли.
Оглашая застенок криками, Тигр назвал сначала одного Марстона Уотерса, но потом указал на Джорджа Грейсфорда и на Мервина Флауэрса. По словам Гриба, Тессарио умер, не успев назвать четвертого и, возможно, единственно верного имени.
Имя это, ни разу не упомянутое, висело над Красным Замком подобно грозовой туче.
