«А яд в пирог, осмелюсь предположить, подсыпал Гейемон Сребровласый?»
«Если вам так угодно, мой принц», – пробормотал Таддеуш Рован.
Принц посмотрел на своего брата и сказал:
«Гейемон, как и все мы, ни в чем не повинен».
«Не вы ли отравили короля Визериса, лорд Рован?» – крикнул тут Гриб.
На это бывший десница снова кивнул и сказал:
«Сознаюсь и в этом, милорд».
Лицо короля посуровело.
«Сир Марстон, – сказал он. – Этот человек – десница короля, и в измене он не повинен. Изменники здесь те, кто пытал его и принудил оговорить себя и других.
Если вы любите своего короля, немедля возьмите под стражу лорда-инквизитора; иначе я уверюсь в том, что вы столь же лживы, как и он».
Его голос звенел над крепостными стенами; в это мгновение сломленный несчастьями мальчик казался истинным королем.
Некоторые и по сей день утверждают, что сир Марстон Уотерс был лишь орудием в чужих руках, честным рыцарем, обманутым людьми более коварными, нежели он. Другие полагают, что он с самого начала состоял в заговоре, но предал своих сообщников, когда почувствовал, что дело оборачивается не в их пользу.
Как бы там ни было, сир Марстон исполнил королевский приказ. Королевская Гвардия схватила лорда Грейсфорда и бросила в ту самую темницу, властелином коей он был еще утром. С лорда Рована сняли оковы, а его рыцарей и слуг вывели из подземелья на свет.
Джорджа Грейсфорда пытать не пришлось: язык ему развязал один вид страшных орудий, и он сразу же назвал имена остальных заговорщиков, среди коих оказались покойный сир Амори Пек, сир Мервин Флауэрс из Королевской Гвардии, Тессарио-Тигр, септон Бернард, сир Гарет Лонг, сир Виктор Рисли, начальник городской стражи сир Лукас Лейгуд, шестеро из семи капитанов городских ворот и даже три дамы маленькой королевы.
Без боя сдались не все. Когда пришли за Лукасом Лейгудом, у Божьих ворот произошло короткое, но яростное сражение, в котором пало девять воинов, включая самого сира Лукаса. Трое из обвиняемых капитанов скрылись вместе с дюжиной своих стражников.
Тессарио-Тигр тоже решил бежать, но его схватили около Речных ворот в портовой таверне, где он сговаривался с капитаном иббенийского китобойного судна.
Сира Мервина Флауэрса Марстон Уотерс решил взять под стражу самолично.
«Мы оба бастарды и к тому же связаны братскою клятвой», – сказал он будто бы сиру Рейнарду Рескину.
Услышав о признании Грейсфорда, сир Мервин сказал:
«Отдаю вам свой меч».
