Септоны учат, что День Отца наиболее благоприятствует судам и вынесению приговоров. Лорд Пек объявил, что в этот день 133 года все ранее осужденные понесут наказание: давно пора очистить как городские тюрьмы, набитые до отказа, так и темницы Красного Замка. В урочный день узников начали приводить или волочить на площадь перед воротами замка, где собрались тысячи горожан. Королевское Правосудие исправлял свое дело в присутствии стоявших на стене мрачного короля и сурового десницы; ему помогали Тессарио Большой Палец и прочие персты, ибо одному здесь было не справиться.
«Лучше бы его милость послал за мясниками на Мушиную улицу, – замечает Гриб, – ибо это была работа для мясников». Сорока ворам отсекли руки. Восьмерых насильников оскопили и погнали нагими, с висящими на шее собственными срамными частями в гавань, где ждал идущий к Стене корабль. Предполагаемому Честному Бедняку, говорившему, что зимняя горячка была послана людям за кровосмесительный грех дома Таргариенов, вырезали язык.
Двух продажных женщин, заразивших дурной болезнью десятки мужчин, изувечили несказуемым образом. Шестерым слугам, обворовавшим своих хозяев, вырвали ноздри. Седьмой, проделавший в стене дырку и подглядывавший в нее за хозяйскими дочками, лишился одного глаза.
Далее настал черед семерых убийц, в том числе содержателя гостиницы, который еще со времен Старого Короля убивал и грабил тех постояльцев, что побогаче. Шесть других просто повесили, ему же отрубили руки, сожгли их у него на глазах, выпустили кишки и лишь тогда вздернули.
Напоследок приберегли трех тягчайших преступников, казни коих и дожидалась толпа. Первый был очередной «Возрожденный Пастырь», второй – капитан пентошийского торгового судна, будто бы занесший зимнюю горячку в Королевскую Гавань, третий – Орвил, бывший великий мейстер, изменник, дезертировавший из Ночного Дозора. Ими занимался сам Королевское Правосудие, сир Виктор Рисли. Проповеднику и капитану он отделил головы топором, но Орвилу из уважения к его летам, высокому роду и долгой службе позволили умереть от меча.
"
"«Праздник Отца Нашего завершился, и десница остался доволен, – пишет септон Евстахий, уехавший в Каменную Септу лишь на следующий день. – Хотел бы я сказать, что люди разошлись по домам, дабы помолиться и раскаяться в собственных прегрешениях, но этого, увы, не случилось. Горожане, опьяненные кровью, хлынули в пивные, винные погреба и блудилища, ибо такова природа людская».
