Конечно, я виноват. Я должен был понять, еще когда ты убежала с той дампиркой, что всякое может случиться. Мне следовало вмешаться. Но я поддался сентиментальности.
Я хрипло рассмеялась.
– Да ну? Сентиментальности? Поверить не могу, что ты это говоришь, не моргнув и глазом.
Я повернулась к Зое.
– Ты украла телефон?
Она покачала головой.
– Я нашла его в машине.
Безрадостный смех умер у меня в груди. Адриан заметил пропажу телефона на следующий день после моего дня рождения. Он, видимо, выпал из кармана его брюк, когда мы разбросали нашу одежду по всему заднему сиденью.
Нет, вздрогнув, поняла я. Он не выпал. Я сама достала. Когда я читала Адриану цитату из По про «девяносто и девять», я схватила первый телефон, который подвернулся под руку – неудивительно, ведь их было четыре на двоих. Я не обратила особого внимания на то, который это телефон, и уж конечно не особо беспокоилась, когда бросила его на груду одежды, чтобы снова прижаться к Адриану.
– Дело не только в нем, – продолжала Зоя со слезами на глазах.
– Еще и в том, как ты разговариваешь и смеешься с ними. Твои вечные исчезновения. Кексы.
Мое негодование сменилось недоумением.
– Кексы?"
"– Ты сказала, что купила их. Ангелине не понравился кекс, и она стала рассказывать про шоколадно-мятные кексы, которые испек Адриан. Что-то насчет того, что надо было ждать, пока они остынут, чтобы нанести глазурь.
Еще один ужасный и при этом комичный момент. Меня погубили кексы и секс на день рождения.
«Нет, Сидни, – подумала я. – Не будь такого высокого мнения о себе. Ты оступилась задолго до этого».
Голос Зои дрожал.
– Мы пришли спасти тебя.
– Я не нуждаюсь в спасении, – отрезала я. – Со мной все нормально. Тебе надо было прийти ко мне, а не устраивать кошмар. – Я попыталась взмахнуть рукой, чтоб подчеркнуть свои слова, но жгут не пустил. – Мы могли поговорить. Я твоя сестра.
– Нет, Сидни. – На лице Зои появилось холодное, безжизненное выражение, пугающе похожее на отцовское.
– Ты – всего лишь еще один алхимик, и я буду обращаться с тобой как с алхимиком, как ты мне и сказала.
Ее слова глубоко ранили меня, и отец поспешил воспользоваться моей минутой слабости.
– Тебе промыли мозги, и мы исправим это, – сказал он. – Будет намного легче, если ты согласишься сотрудничать.
– Я же тебе сказала, со мной все нормально! – Гнев, какого я не знала раньше, вырвался на волю, заглушив страх и печаль.
