– Ин медио стант.
– Ин медио стант, – повторила я. И мы расстались. Эдди побежал под углом вправо, но вместо того, чтобы кинуться в противоположную сторону, я развернулась и направилась, откуда мы пришли. И почти сразу наткнулась на тех, кто за мной гнался.
– Я не буду драться с вами, – сказала я негромко, когда они схватили меня за руки. – Вы отведете меня к отцу немедленно. Я буду говорить только с ним.
Я молилась, чтобы они послушались меня, чтобы мы успели отойти подальше, прежде чем Эдди поймет, что я солгала ему и бросилась навстречу опасности.
Мои враги практически поволокли меня и развили изрядную скорость. Это было частью эффективности алхимиков. У них было задание. Они хотели исполнить его быстро и тщательно.
Отец с Зоей, без масок, стояли на поле неподалеку от парковки. Я жутко вымоталась, мне хотелось упасть на землю, но я заставила себя выпрямиться, когда конвоиры отпустили меня и толкнули вперед. Я посмотрела отцу в глаза.
– Эдди отправился за помощью, – холодно произнесла я. – Если хочешь избежать боя со стражами, уезжай немедленно.
Отец заворчал.
– По крайней мере, какой-то рассудок у тебя сохранился. – Он указал кивком на фургон. – Туда ее.
Конвоиры оттащили меня к фургону и закинули внутрь, на длинное сиденье. Фургон был многоместный: мое сиденье стояло спинкой к спинкам водительского и переднего пассажирского мест, так что я оказалась лицом к заду фургона. Один алхимик сел рядом со мной, а еще два – впереди, так, что мне было их не видно. Несколько мгновений спустя в фургон забрались отец с Зоей, уселись напротив меня, и мы оказались лицом к лицу.
Похоже, что где-то неподалеку были спрятаны автомобили других преследователей. Едва я успела застегнуть ремень безопасности, как сидящий рядом алхимик завернул мне руки за спину и стянул пластиковым жгутом. Фургон двинулся с места, и мы помчались прочь, подняв бурю из пыли и гравия. Только бы остальные алхимики отправились следом прежде, чем Эдди выкрикнет «заклятие». Я не хотела никаких стычек, в которых ему могли навредить.
В фургоне повисло тяжелое молчание. Лица были открыты только у отца и Зои, и я посмотрела на нее.
– Ты меня предала.
Зоя не была готова к жесткости в моем голосе и взгляде. Она сглотнула.
– Ты… сама себя предала. Ты творила ужасные вещи. Ты позволила им совратить свой разум.
– Все вправду из-за этого? – спросила я. – Или из-за того, что я собралась свидетельствовать в пользу мамы?
Отца передернуло.
– Мы не научили тебя, что означает понятие «семья».
