Если Зоя исчезнет из Палм-Спрингс, для нас с Сидни все станет настолько легче! Но я понимал, что Сидни сейчас переживает из-за распада семьи, а я заботился о ее счастье. Но часть истории особенно меня заинтриговала.
– Ты вправду считаешь, что твой отец может через алхимиков повлиять на судью? – спросил я.
Никогда не задумывался о таком варианте, но ничего сверхъестественного в нем не было. Алхимики могли сделать фальшивые документы, поместить группу дампиров и мороев в частную школу, чтобы никто не обратил на них внимания, и не позволить просочиться известиям о мертвом стригое в прессу.
Сидни покачала головой и присела на край фонтана.
– Понятия не имею. Возможно, этого не потребуется, если Зоя упрется и заявит, что хочет быть только с отцом. А как разбирают подобные дела – я не представляю.
– А что ты собираешься делать? – спросил я. – Что ты будешь говорить?
Сидни твердо встретила мой взгляд."
"– Я не буду клеветать ни на кого из них. Но как мне себя вести? Вот тут надо подумать. Я поддерживаю точку зрения мамы и даже верю в нее.
Но тогда Зоя навсегда меня возненавидит… Вдобавок я поскандалю с отцом и алхимиками. – По губам ее скользнула горькая улыбка. – Когда я вечером вернулась в общежитие, Зоя даже меня ни о чем не спросила. Для нее само собой разумеется – что я на стороне отца.
– И когда суд?
– Не сейчас. Еще даже не назначили дату.
Сидни замолчала, и я решил, что надо бы сменить тему.
– Как прошла инициация? Были пляски голышом и жертвоприношения животных?
Улыбка Сидни потеплела.
– Нет, только чай и объятия.
Она вкратце описала мне ход событий, и я невольно расхохотался, представив себе Джеки, перебравшую вина. Впрочем, свое тайное имя Сидни мне не сообщила, как я ни пытался его выведать.
– Надеюсь, хотя бы не Джетта? – с надеждой поинтересовался я. Когда мне требовалось назваться чужим именем, я представлялся как Джет Стил, потому что псевдоним звучал чудовищно.
– Нет, – усмехнулась Сидни. – Точно не Джетта.
Потом она захотела узнать, как прошел мой вечер.
Она, конечно же, переживала, что без нее все останутся голодными! Мы с Сидни проговорили долго, и хотя мне трудно было отвлечься от ее безукоризненных губ и от выреза ночной рубашки, я поймал себя на том, что мне нравятся наши ночные беседы. Я определенно не против наших дневных свиданий, но Сидни пленила меня своим умом.
Как обычно, о времени первой вспомнила Сидни.
– Адриан, пора в кровать!
Я подался к ней.
– Это приглашение?
Она легонько оттолкнула меня.
