Господи, как, вот как это произошло с нами? В сотый раз задаюсь вопросом, как мы дошли до этого.
Переоделась в халат и забралась под тонкое одеяло, сворачиваясь в клубочек. Хватит себя спрашивать. Ответ «как» ничего уже не исправит. Нужно просто немного отдохнуть и думать уже, что делать дальше.
Едва прикрыла глаза и будто провалилась. Мой организм сдался.
***
– А ну вставай, сука охеревшая! – прорычал сквозь мой сон голос Сергея, и я заорала от боли и ужаса.
Только что со мной рядом был Михаил.
Я ощущала его требовательные губы на своей коже, сильные руки повсюду. Этот сон был похож на счастье, откуда меня выбросило прямиком в ад. Сергей выдернул меня из кровати, сграбастав в кулак волосы, да так и поволок вниз по лестнице из мансарды.
– Отпусти! – закричала, слепо начав отбиваться.
– Пасть закрой, овца! – Муж тащил меня, не давая выпрямиться, я ничего не видела, билась пальцами босых ног о ступеньки, боками об углы.
Но в сто раз хуже боли было услышать Федькин истошный крик:
– Папа, не надо! Не трогай маму!
– А ну отвали, подонок! – это уже отец.
– Стоять, старый! – новый мужской голос с отчетливыми глумящимися нотками. Один из приятелей мужа.
Извернувшись, я полоснула остатками недоломанных в первом столкновении ногтей по руке Сергея, удерживающей меня за волосы, согнутая в три погибели, лишенная шанса видеть, что происходит.
– Ах ты паскуда! – зашипел муж и с силой толкнул меня вперед, отчего я рухнула на пол.
– Лена, доченька! – кинулась ко мне мама вместе с Федькой. – Сережа, да что же ты творишь, сынок!
Я схватила сына, прижимая его к себе, а мама буквально накрыла нас обоих, сжавшихся на полу, как большая птица свое потомство.
– Это я-то творю? Это дочь твоя, старая кошелка, рамсы все попутала. Кинуть она меня задумала, падла такая! – оскалился муж, чуть наклоняясь к нам, явно желая напугать еще больше.
В нескольких шагах двое его дружков держали папу с заломленными за спину руками.
– Да как ты смеешь, гаденыш! Как с женой своей и тещей разговариваешь! – Отец рвался из захвата, покрасневший, обезумевший от страха за нас, а двое молодых ублюдков только ухмылялись его усилиям.
– Как заслужили сучки!
– Папа, не называй так маму и бабулю! – отважно дернулся в моих объятиях сын.
– Рот закрой, гаденыш мелкий! Еще отцу родному указывать он будет.
