Когда она поворачивалась ко мне лицом, я тут же вспоминал, что Света еще с институтских времен была неразборчива в мужчинах, а перейдя работать к социологу Погудину, с легкостью согласилась спать и с ним, и с его друзьями. Внешне Светлана выглядела хорошенькой безобидной доверчивой девушкой, но когда она забывалась и на миг становилась самой собой, в ее глазах появлялся жесткий блеск – явное свидетельство богатого жизненного опыта. К своим девятнадцати годам Света столько грязи повидала и перепробовала, что доведись ей каяться на исповеди – за день бы обо всем не рассказала.
Как-то, уже не помню по какому поводу, к нам зашла сестра Натальи Марина со своим женихом. Распили бутылку водки, поболтали о том о сем. Ночью Наталья постаралась выжать из меня все, что только можно. Это было что-то фантастическое – сплав кипящей страсти, темперамента и ненасытного желания. Наташа, наверное, решила этой ночью воплотить в реальность все свои самые дерзкие сексуальные фантазии. Она перестала терзать меня уже под утро, когда я стал похож на выжатый великаном лимон.
В сладкой прострации я откинулся на подушки, Наталья встала к дочери.
– Андрей, – неожиданно ровным спокойным голосом спросила она, – для кого ты цветы покупал в прошлую пятницу? Неужели ты изменил своим принципам и стал прокладывать путь к сердцу женщины через кремовые розы?"
"– У секретарши начальника райотдела был день рождения, и Васильев послал меня за букетом. Так получилось, что все опера разъехались, и за цветами больше некого было посылать.
– Той «знакомой», с которой ты приходил в роддом, ты цветочки дарил? Или ты сразу уложил ее в кровать?
– Наташа, – меня этот разговор стал напрягать, – мы же договаривались не лезть в личную жизнь друг друга. Или ты стала меня ревновать?
– Я сама не знаю, чего от тебя хочу. Я умом понимаю, что такой муж, как ты, мне не нужен, но когда я узнаю, что ты миловался с какой-то лахудрой, то у меня на душе начинают кошки скрести. Временами мне кажется, что я снова люблю тебя, но как только вспомню, какой у тебя ветер в голове гуляет, так от этой любви не остается и следа.
– Мой ветер в голове – это мое преимущество над миром условностей. Пусть гуляет, пусть свистит в проводах, пока я не встречу женщину, для которой мой ветер будет приятным легким бризом с ласкового моря.
– Дурак. Ты никогда не встретишь такую женщину, – твердо заявила она.
– Посмотрим, – мягко и миролюбиво возразил я.
