– Юргис, признайся честно, ты ждал нас? Говорят, все воры ждут стука в дверь, а когда к ним приходит милиция, испытывают чувство облегчения. Откуда видик?"
"– Купил по объявлению, – Лаберт был спокоен. Ответы на вопросы, касающиеся видеомагнитофона, он продумал заранее.
– Как выглядел продавец, ты, конечно же, не запомнил?
– Андрей, – дотронулся до меня Айдар, – кассеты.
Я обернулся к мебельной стенке. Одна из полок в ней вместо книг была заставлена видеокассетами. Следователь прочитал названия кассет, стоящих в первом ряду.
– «Я плюю на вашу могилу», – вслух сказал он. – Эта кассета из горкома. Она есть в акте ревизии.
– Какие, однако, фильмы смотрят комсомольские вожаки! – с наигранным удивлением воскликнул я. – Юргис, кассеты тоже у незнакомца купил? Бывает, друг мой, бывает.
Я почувствовал, как у меня от возбуждения стали мелко подрагивать пальцы рук. Каждая клеточка в моем теле ликовала, молекулы в цитоплазме терлись друг о друга и сдавленным от восторга голосом хрипели: «Мы вычислили его! Теперь, падла, не уйдет!»
«Перед главным штурмом надо успокоиться, – мысленно сказал я себе.
– Пока не приедет Воловский, будем прокачивать тему кражи видика, а потом как вдарим в лоб! Сломаю я тебя, Лаберт, сломаю! Я пока ехал к тебе, сто вариантов атаки продумал».
– Слава, садись за стол и вынеси постановление о возбуждении уголовного дела по факту кражи имущества из горкома ВЛКСМ. Айдар! Прямой телефон Воловского знаешь? Найди телефон-автомат и позвони ему, доложи, что мы обнаружили видеомагнитофон.
– Андрей, куда идти? Телефон в коридоре на тумбочке стоит.
– Мать его, Лаберт, объясни, чего тебе в жизни не хватало? Тебе еще тридцати лет не исполнилось, а уже собственная двухкомнатная квартира, телефон. Я знаю кучу людей, кому под сорок лет, двое детей, а живут в двенадцатиметровых гостинках. Чего тебе в горкоме не работалось? Зачем ты комсомольского активиста стал соблазнять?
Пока я держал речь, Лаберт был внутренне напряжен. Как только он понял, что я всего лишь намекаю о его ненормальных пристрастиях, а не о краже, и тем паче, не об убийствах, так сразу же расслабился.
Тут бояться ему было нечего. Доказать уголовно наказуемый акт мужеложства можно только по горячим следам. Это как взятка – за руку не схватил, деньги не изъял, значит, человек не виновен.
Лаберт с облегчением выдохнул:
– Я не знаю, про какого комсомольца идет речь. Из горкома я уволился, так как не хотел больше лицемерить.
