– Пойдем, посмотрим, как он устроен, – предложил Геннадий Александрович.
– Товарищи, – между нами и камином встал появившийся неизвестно откуда солдат с красной повязкой на рукаве, – к камину подходить запрещено!
– Нам прапорщик разрешил! – нагло соврал я. – Если не веришь, выйди и спроси.
– Нет-нет! – не поддался на уловку солдат. – Пройдите в тот конец зала и там ожидайте, когда вас вызовут.
Мы не стали спорить и пошли к стене, на которой висела растянутая шкура зебры.
– Товарищи! – запротестовал за нашими спинами солдат.
– Шкуру зебры руками трогать запрещено!
Клементьев обернулся на дневального и с нескрываемым презрением сказал:
– Шкура – это ты, а на стене висит кожно-волосяной покров африканского парнокопытного животного. У тебя, солдат, в этом дворце вся служба проходит? Домой вернешься, что будешь мамке рассказывать? Как ты диверсантов по сибирским лесам ловил? Или честно скажешь: «Маманя, я в армии научился камин разжигать да полы за генералами мыть?»
Дневальный обиделся на нас, вернулся к входным дверям и затих.
Мы по очереди погладили и пощупали шкуру зебры. Ничего впечатляющего. Я у Антоновых в сарае приготовленную к сдаче бычью шкуру в руках держал. Шкура зебры на ощупь от бычьей ничем не отличается.
Следом за нами приехал Малышев. Переступив порог центрального зала, он, не удержавшись, воскликнул:
– О, настоящий камин! А на стене что, шкура зебры?
– К камину подходить нельзя, шкуру зебры трогать нельзя, – скороговоркой выпалил дежурный.
– Да брось ты! Мне прапорщик разрешил, – отмахнулся от солдата Николай Алексеевич.
Минут через пять в «охотничий домик» приехал Большаков. Посмотрев на его полковничьи погоны, дневальный грустно вздохнул и от повторения мантры, запрещающей трогать шкуру зебры, воздержался.
После начальника городского УВД в «охотничий домик» приехали Шмыголь, Комаров и два незнакомых офицера. Из дверей, ведущих в «чайный» зал, к нам вышел старший лейтенант с повязкой «дежурный».
– Товарищи, проходите в зал, рассаживайтесь за столом.
До прибытия руководства чай в кружки не наливать, печенье и сушки на столе не трогать.
Хлопнув дверью, с улицы вошел майор в наброшенной на плечи шинели.
– Все готово? – властно спросил он. – Сергеев!
Дневальный подскочил сзади к майору, подхватил сброшенную с плеч шинель.
– Товарищи офицеры, – официальным тоном обратился к нам майор, – генерал Удальцов свернул с трассы и через несколько минут будет здесь.
