Даю гарантию: после письма тебя отчислят, и ты потеряешь место в общежитии. Родни в нашем городе у тебя нет, Ковалик твоей судьбой заниматься не станет, и тебе придется вернуться в далекий поселок Горняк. Что такое жить в поселке, я знаю. Одна асфальтированная улица, коровы под окнами, туалет во дворе. Если в дом проведена холодная вода, то это счастье, на колонку трижды в день бегать не надо. Ты не забыла, Маша, как с коромыслом за водой ходить? Корову доить не разучилась?
Второй метод: я предлагаю тебе защиту и покровительство.
Всегда и везде ты будешь ощущать за своей спиной мощь и силу МВД. Есть глупые люди, которые считают, что за последние год-два милицию превратили в половую тряпку, о которую кто хочет, тот и вытирает ноги. Это не так. Мы как были могущественной организацией, так ею и остались. Мы всегда в трудную минуту сможем прийти на помощь, и если кто-то из мафиози будет принуждать тебя работать на себя, то я знаю, как любому бандиту можно ударить по рукам."
"Еще один ход – нестандартный.
У нас с тобой, Маша, сложились определенные личные отношения. Ты нравишься мне как девушка, как к человеку я испытываю к тебе симпатию. Мне не хочется, чтобы ты в один прекрасный момент попала в дерьмовую ситуацию и встала перед выбором: быть профессиональной проституткой или лишиться своей природной красоты и привлекательности. Знаешь, как бандиты делают? Если ты отказываешься от их предложения, они бритвой по щекам чирк-чирк, и ходи с лицом Квазимодо.
Я взял со своего стола чистый лист бумаги, положил перед Ивлевой.
– Выбор за тобой, Маша. Я ни к чему тебя не принуждаю. Я предлагаю сотрудничество на конфиденциальной основе.
– Если я откажусь, ты напишешь мне в институт? – глядя мне в глаза, спросила Маша.
– Нет. Мало того, если ты откажешься на меня работать, то я не перестану к тебе хорошо относиться и всегда приду на помощь в трудной ситуации. Таковы, Маша, мои странные жизненные принципы.
Она глубоко выдохнула, взяла авторучку.
– Что нужно написать?
Я продиктовал Маше текст обязательства, взял с нее подписку о неразглашении данных, полученных ею при выполнении секретных заданий.
Вся вербовка, от первой до последней детали, заняла семнадцать минут.
– Теперь, Маша, напишем первое агентурное сообщение. Что ты рассказывала про гомосексуалиста из горкома ВЛКСМ? Я думаю, у нас получится привязать его к взрыву во «Встрече».
– Как мы его привяжем? – удивилась Ивлева.
– Ты, Маша, пиши, а я потом подумаю, как гомика пристегнуть к взрыву.
