За рулем сидел водитель, а «тренер» сел в автомобиль как пассажир на переднее сиденье.
– На другой день Боря пошел на встречу один?
– Ты очень догадлив, Андрей Николаевич! Боря сходил на встречу, и «тренер» его отругал, что он в мужские секреты девчонку посвящает. С этого момента Прохоренко замкнулся и больше со своей подружкой не общался.
– Боря о чем-нибудь, кроме хоккея, с ней разговаривал?
– Ни-о-чем! – по слогам ответил Далайханов. – Она хотела целоваться-обниматься, а он думал только о клюшках и шайбах. Андрей, я вымотался за день, есть хочу, отпусти меня домой.
– Иди.
Далайханов быстро собрался. В дверях я остановил его:
– Айдар, так у Татьяны Кравцовой какого размера бюст?
– Да пошел ты!
Мой друг и коллега хотел со злости хлопнуть дверью, но вспомнил, что мы сидим в одном кабинете, и общую дверь ломать не стал – аккуратно прикрыл ее за собой и пошел домой.
Глава 18
Вербовка
Проверяющие из Москвы прилетели в пятницу поздно вечером. Для перестраховки суббота была объявлена в городском УВД рабочим днем.
Проводив Малышева в областное управление знакомиться с членами московской комиссии, я отправил Айдара в Центральный РОВД и занялся текущими делами.
Маша Ивлева пришла к двенадцати часам. Одета она была по-студенчески демократично – в свитер и джинсы."
"Удивительное дело: в платье у Маши была соблазнительная девичья фигура, без платья она тоже была хороша, а в джинсах и свитере выглядела как манекен, на который напялили одежду на два размера больше. Куда только все округлости исчезают? Девушка та же, а смотреть не на что.
– Цени мое отношение! – сказал я, усаживая Ивлеву за стол Далайханова. – Я дал тебе выспаться в выходной день.
– У меня с утра занятия в институте были, – безразличным тоном ответила Маша.
– Я вижу, ты не в духе. Что-то случилось?
– Да, так, свои проблемы, – нехотя ответила она.
– Что же, поговорим о проблемах, – я взял стул, сел напротив нее. – Мы живем в динамичном мире, Маша. Все вокруг меняется, то, что было белым, вдруг становится черным, а тот, кто был тебе другом, может стать злейшим врагом.
Перестройка! Надо учиться выживать в новых условиях.
Ивлева с интересом посмотрела на меня. Я, приободряя девушку, по-товарищески улыбнулся. Она кончиками губ улыбнулась в ответ. Обычная этика – нельзя сидеть, как бука, если тебе участливо улыбаются. Это невежливо.
«Время! – решил я. – Норматив – двадцать минут. Энергетически Маша на спаде, я сломаю ее в одно касание».
– Маша, – продолжая улыбаться, сказал я.
