– Это его брат, – ничтоже сумняшеся соврала корреспондентка, – спросите у жены!
Мне стало неловко. Маленькая, скрюченная фигурка Лены горбилась на стуле в отдалении от гроба. Около вдовы почему-то никого не было, мама Егора, Ольгушка, отсутствовала.
– Это его брат, – повторила Зина и толкнула меня вперед.
Охранник посторонился, я оказался на пустом пятачке, под прицелом множества взглядов быстро пробежал пару метров и сел около безучастной Лены. В то же мгновение откуда-то сбоку вынырнул Трофимов и, подойдя ко мне, сказал:
– Извините, но… ах, это вы! Сидите, сидите, Иван Павлович.
– Почему у гроба выставлено оцепление? – тихо спросил я.
Юрий сел рядом.
– Это воля покойного! Он строго-настрого запретил приближаться к гробу, никто не должен целовать покойного и подходить к нему ближе чем на метр, даже вдова. Еще нельзя приносить цветы. Видите вон там, в отдалении, куча букетов?
Я кивнул, Трофимов нервным шепотком продолжал:
– Мои люди отбирают цветы и складывают их поодаль.
– Странно, – вырвалось у меня.
– Да уж! – вздохнул Юрий. – А день-то какой! Солнечный, ясный, теплый, птички поют!
– Конец марта, – машинально ответил я.
– Сегодня первое апреля.
Действительно! Думаю, Егору бы понравилось, что его провожают на тот свет именно в День смеха.
Внезапно прозвучали совершенно неуместные, на мой взгляд, фанфары, и началась церемония прощания. Один за другим на трибуну, стоявшую вдалеке от гроба, поднимались люди и произносили слова, которые принято говорить на похоронах.
«Смерть вырвала из наших рядов», «Безвременно ушедший», «Осиротели», «Как же это, он был еще так молод», «Лучший друг», «Отличный начальник»…
– Иван Павлович, скажите речь, – попросил Юрий, – подведите итог.
– Нет, нет, – испугался я, – извините, не могу.
– Понимаю, – кивнул Трофимов, и тут случилось непредвиденное.
На голубое небо набежали свинцово-черные тучи, вмиг потемнело, да так, словно на дворе стояла глухая полночь. На асфальт упали первые тяжелые капли, сверкнула молния, грянул гром, и обвалился ливень.
Но какой! Словно некто на небесах опрокинул вниз цистерну с водой, из туч рухнула стена дождя.
Толпа провожающих с визгом кинулась по машинам.
– Господа, – надрывался кто-то в микрофон, – временная остановка церемонии, продолжим через десять минут. Гроза быстро закончится.
Трофимов подхватил безучастную Лену и почти понес ее в здание небольшой церквушки, я же кинулся к гробу и захлопнул крышку.
